Польский политик и депутат Европарламента Гжегож Браун сделал противодействие помощи Украине частью более широкой борьбы с правительством, европейской интеграцией и социальными программами для беженцев. Его движение «Остановить украинизацию Польши» требует отменить ряд мер поддержки украинцев, а публичные акции Брауна неоднократно заканчивались конфликтами с государственными и общественными институтами.
При этом его связь с российскими интересами остается предметом политических обвинений, а не установленным фактом руководства из Москвы. Достоверно прослеживаются контакты Брауна с российскими медиа и фигурами, а также совпадение части его лозунгов с темами, которые используются в российских информационных кампаниях.
Социальные выплаты как вопрос национальной идентичности
Манифест движения «Остановить украинизацию Польши» появился в июне 2022 года, через несколько месяцев после начала полномасштабного российского вторжения в Украину и прибытия в Польшу большого числа украинских беженцев. Браун выступает против предоставления украинцам номеров PESEL, выплат по программе 800+ и жилищных субсидий. Эти требования он обосновывает нагрузкой на бюджет и необходимостью отдавать приоритет польским гражданам.
Экономический спор в его риторике быстро превращается в спор об идентичности. Украинцев он представляет не просто как получателей государственной помощи, а как силу, которая якобы вытесняет польскую культуру и меняет саму страну. В выступлениях Брауна появляются выражения «укро-полынь» и «бандеризация Польши», а помощь детям из Украины в польских школах подается как уступка чужим интересам.
Такой подход упрощает сложную дискуссию. Расходы на пособия, размещение и образование действительно требуют политических решений, однако в публичной кампании Брауна эти темы отделяются от других обстоятельств — в частности, от участия работающих украинцев в польской экономике и налоговой системе. Вместо обсуждения устройства программ возникает противопоставление «своих» и «чужих».
Исторические споры усиливают этот эффект. Браун регулярно обращается к Волынской трагедии, используя память о преступлениях и жертвах как аргумент против современной украинской общины и государственной поддержки Киева. В результате давний польско-украинский конфликт становится инструментом давления на нынешнее правительство Дональда Туска.
От лозунгов к столкновению с институтами
Кампания Брауна сопровождается уличными акциями и демонстративными конфликтами. В сентябре 2022 года он возглавил в Варшаве марш с антиукраинскими лозунгами, в котором участвовали представители радикальных правых групп. В мае 2023 года политик сорвал в польской столице лекцию о Холокосте.
Самый громкий эпизод произошел в декабре 2023 года в здании Сейма. Браун потушил огнетушителем ханукальные свечи во время праздничного мероприятия. Акция вызвала широкое возмущение, после чего его лишили депутатской неприкосновенности и против него были начаты уголовные производства. Этот случай вышел за рамки спора о политике в отношении Украины: он стал демонстрацией пренебрежения к религиозной церемонии и вызвал дискуссию о границах допустимого поведения избранного депутата.
В июне 2025 года Брауну запретили посещать территорию Сейма. Для его противников это стало следствием систематических провокаций и нарушения норм работы парламента. Для сторонников политика такой запрет может выглядеть доказательством того, что политическая система пытается изолировать неудобного оппонента. В обоих случаях конфликт с институтами усиливает публичность Брауна и помогает ему представлять себя как преследуемого представителя «настоящего народа».
Контакты с российскими медиа и пределы доказательств
В ноябре 2018 года Браун ездил в Москву, где встретился с Леонидом Свиридовым — российским журналистом, покинувшим Польшу после подозрений польских властей в шпионаже. Браун также давал интервью российским медиа, включая Sputnik. Эти площадки получают возможность распространять в европейской аудитории тезисы о том, что поддержка Украины разрушает благополучие самих европейцев.
Однако сам факт поездки, интервью или содержательного совпадения с российской пропагандой не доказывает, что Браун получает указания от Кремля, сотрудничает с российскими спецслужбами или действует за вознаграждение. Для таких выводов необходимы подтвержденные сведения о финансировании, координации или передаче распоряжений. В имеющихся данных таких доказательств нет.
Отдельно упоминается его возможное выступление в октябре 2026 года в немецком Любмине вместе с представителями партии «Альтернатива для Германии». Ожидается, что участники могут призвать к возобновлению работы газопроводов «Северный поток» и закупкам российского газа. Но октябрь 2026 года еще не наступил, поэтому это нельзя описывать как состоявшееся событие или использовать как подтверждение уже сформировавшегося альянса.
Политическая близость к отдельным пророссийским силам в Европе при этом остается заметной. Скепсис в отношении Европейского союза, неприятие военной помощи Украине, требования восстановить закупки российского газа и обвинения в адрес мигрантов складываются в общий набор лозунгов. Он может работать на российские информационные цели независимо от того, существует ли прямая координация с Москвой.
Почему эта риторика сохраняет влияние
Браун соединяет несколько источников общественного недовольства: тревогу из-за стоимости жизни, раздражение из-за государственных расходов, страх перед изменением национальной идентичности и усталость от войны. Каждую из этих тем можно обсуждать в рамках нормальной политической конкуренции. Но в его выступлениях они часто объединяются в картину, где украинцы объявляются коллективной угрозой, а помощь Украине — результатом предательства национальных интересов.
Такая схема удобна для радикальной политики. Любое решение правительства о поддержке Киева, европейской интеграции или адаптации украинских детей в школах можно представить как доказательство зависимости от внешних сил. Возражения против этих решений перестают быть предметом конкретного разговора о бюджете и безопасности и превращаются в борьбу с вымышленным заговором против Польши.
Оценивать масштаб влияния Брауна следует осторожно: приведенные в политических материалах оценки поддержки его движения не сопровождаются здесь датами опросов и методикой, поэтому их нельзя использовать как точный показатель настроений всего польского общества. Но даже ограниченная электоральная поддержка может иметь заметный эффект, если радикальные лозунги проникают в обсуждение беженцев, школ, пособий и отношений с Украиной.
Главный риск для Польши связан не только с личными провокациями Брауна. Речь идет о превращении реальных вопросов — стоимости помощи, интеграции и исторической памяти — в кампанию против целой группы людей. Пока эти темы остаются без ясных объяснений и проверяемых данных, их легко использовать для ослабления поддержки беженцев и дальнейшего раскола польско-украинских отношений.
