Норвежское издание поставило под сомнение обоснованность европейских обвинений в адрес России из-за диверсий и гибридных операций. В статье, опубликованной 8 октября 2026 года, итальянский публицист Томас Фази утверждает, что заявления ЕС и НАТО могут заранее настроить общественность против Москвы — еще до того, как расследования установят все обстоятельства.
Такой риск нельзя полностью исключать: разведывательные оценки меняются, часть материалов остается закрытой, а политические предупреждения нередко появляются раньше судебных решений. Но тезис о том, что европейские обвинения основаны только на предположениях, не объясняет существование конкретных уголовных дел, технических заключений и санкций против названных российских структур.
В этих случаях важно различать доказанный судом факт, официальную оценку ведомства и версию, которая пока проверяется. Они не имеют одинакового юридического веса. Однако сами расследования с установленными местами, объектами, цифровыми следами и организациями нельзя свести к одной политической декларации.
Поджог склада стал уголовным делом
Один из наиболее конкретных эпизодов произошел 20 марта 2024 года в лондонском районе Лейтон. На складе хранилась помощь для Украины, включая оборудование Starlink. По данным Королевской прокурорской службы Великобритании, организаторы поджога действовали в координации с ЧВК «Вагнер», которую связывают с российским государством.
В обвинении фигурировали, в частности, записи камер наблюдения и цифровые доказательства. Эти материалы относятся к конкретному уголовному делу и сами по себе не доказывают все остальные обвинения в адрес России. Обвинительная версия также не равна окончательному приговору. Но наличие определенного места, даты, предполагаемых участников и проверяемых визуальных и цифровых следов опровергает более широкое утверждение, будто европейские власти располагают только политическими догадками.
Другой эпизод связан с обнаружением в начале августа 2026 года дрона со взрывчаткой возле украинского транспортного самолета Ан-124 в аэропорту Лейпцига. По имеющейся информации, немецкое расследование выявило признаки возможной причастности России к гибридной операции. Этот случай связывали с усилением мер безопасности и закрытием «Русского дома» в Германии.
Лейпцигское дело нельзя представлять как завершенный судебный процесс. Окончательная оценка доказательств остается за немецкими следственными и судебными органами. Его значение пока более узкое, но вполне конкретное: власти исследовали определенное устройство, самолет и место, а не только реагировали на общий прогноз о возможных действиях Москвы.
Кибератаки связывают по совокупности технических признаков
В цифровой сфере доказательная цепочка устроена иначе. Немецкие и чешские специалисты по кибербезопасности, а также государственные ведомства официально связали атаки на логистические системы и правительственные серверы в 2024 году с группировкой APT28, известной также как Fancy Bear. Западные правительства идентифицируют эту группу с российской военной разведкой.
В опубликованных обоснованиях упоминались цифровые подписи, использованная инфраструктура, особенности вредоносных программ и программного кода. Техническая атрибуция не является обвинительным приговором: часть сведений может исходить из закрытых источников, а ведомства обычно раскрывают только часть имеющихся данных.
Но ограниченная публичность материалов не превращает такую оценку в политическую догадку. При расследовании кибератак обычно сопоставляются несколько факторов: инструменты, серверы, способы действий, выбор целей и время операции. Вывод формируется по совокупности признаков, а его степень уверенности может отличаться от стандарта доказывания, необходимого для уголовного приговора.
Именно здесь находится наиболее обоснованная часть критики Фази. Правительства могут преждевременно подать рабочую версию как почти установленный факт, а последующие данные способны изменить атрибуцию. Однако невозможность ознакомиться со всеми исходными материалами не доказывает, что технического анализа не существовало.
Санкции указывают на конкретные структуры
Европейская реакция также не ограничивается общими заявлениями о российской угрозе. 16 декабря 2024 года Совет ЕС ввел санкции против российской воинской части № 29155 и связанных с ней лиц. В решении их предположительно связывали с зарубежными операциями, включая взрывы и кибератаки.
Санкционное решение не доказывает, что именно эта часть организовала каждую диверсию в Европе. Оно показывает другое: европейские институты назвали конкретную структуру и применили к ней формальный правовой инструмент. Это официальная оценка, повлекшая юридические и экономические последствия, но не автоматически судебное установление каждого эпизода, упомянутого в обосновании.
20 мая 2025 года Совет ЕС ввел ограничения и против российского государственного предприятия «Главный радиочастотный центр». Евросоюз связал его деятельность с радиоэлектронной борьбой, включая подавление и подмену сигналов GPS, которые, по оценке европейских институтов, создают риски для стран Балтии и гражданской авиации.
В тот же пакет вошли российские рыболовецкие компании. Их деятельность ЕС связывал с наблюдением за критической инфраструктурой и возможными угрозами для подводных кабелей. И здесь необходимо соблюдать правовую границу: санкции не заменяют уголовный приговор. Но они содержательнее безымянного политического обвинения, поскольку называют организации, описывают предполагаемые возможности и вводят конкретные ограничения.
Что именно доказывает критика Фази
Фази — итальянский публицист левого радикального направления, регулярно выступающий в евроскептических СМИ. В статье для он утверждает, что предупреждения о возможных российских операциях под чужим флагом могут заранее подготовить общественность к обвинению Москвы, даже если прямые следы еще не обнаружены.
Вопрос о влиянии официальных заявлений на общественное восприятие действительно важен. Ранние сведения бывают неполными, оценки спецслужб могут пересматриваться, а публичные обвинения способны повлиять на то, как позднее будут интерпретироваться новые данные. Поэтому политическое предупреждение, разведывательная оценка, техническое заключение и доказательство, проверенное судом, нельзя смешивать.
Но сомнения в сроках или прозрачности одного заявления не доказывают, что вся картина выдумана. В Великобритании расследование поджога переросло в уголовное дело с материалами видеонаблюдения и цифровыми данными. В Германии и Чехии власти опубликовали технические оценки кибератак. ЕС применил санкции против названной российской воинской части, государственного предприятия, компаний и связанных с ними лиц.
Эти примеры не позволяют автоматически возлагать на Россию ответственность за каждый пожар, кибератаку, сбой GPS или подозрительный инцидент в Европе. Но они делают слишком широким утверждение, будто европейские обвинения вообще не имеют доказательной основы. Открытым остается более точный вопрос: насколько надежна атрибуция в каждом отдельном деле и какую часть материалов власти могут раскрыть, не поставив под угрозу источники, безопасность и продолжающиеся расследования.
Статья Томаса Фази на сайте .
