Президент Польши Кароль Навроцкий 15 ноября 2026 года наложил вето на закон, который должен был внедрить в стране европейский Акт о цифровых услугах (DSA). Решение остановило оформление национальных процедур для блокирования нелегального контента и обострило спор о том, кто вправе ограничивать публикации в интернете — суд, государственный орган или цифровая платформа.
Навроцкий объяснил вето нежеланием возвращать «чиновника-цензора» и заявил, что преступность контента должен определять только суд. Депутаты от партии «Право и справедливость» (PiS) и «Конфедерации» поддержали президента, выступив против ограничений свободы слова, которые, по их мнению, могут быть оправданы ссылками на безопасность детей.
Правительство и внефракционные политики описали закон иначе. По их утверждению, он не передавал чиновнику неограниченное право решать, какие высказывания допустимы: для блокирования языка вражды и экстремистских материалов требовалось предварительное согласие суда.
Спор начался с процедуры, а не с самого принципа удаления
В президентской трактовке главная опасность заключается в расширении административного контроля над публичной речью. Если государственный орган получает возможность запускать процедуру блокировки, он, как считают сторонники Навроцкого, может оказаться слишком близко к определению того, что считать преступным или вредным содержанием.
Сторонники закона возражают, что именно судебное согласие должно было стать защитой от произвольных решений. Поэтому их аргумент сводится не к разрешению удалять любые спорные публикации, а к созданию формального порядка, в котором государство сможет реагировать на незаконный контент, а суд — проверять такие действия.
В результате конфликт касается сразу нескольких этапов: кто выявляет публикацию, кто просит о ее блокировке, когда подключается суд и как пользователь может оспорить решение. От того, как выстроена эта цепочка, зависит и скорость реакции на опасный материал, и риск чрезмерного вмешательства в свободу выражения мнений.
О политической реакции на вето сообщило польское издание Onet. В обсуждении решение президента быстро вышло за рамки технической имплементации европейских норм и стало частью более широкого противостояния вокруг полномочий государства.
Дети оказались главным аргументом правительства
Заместитель министра образования Катажина Любнауэр назвала вето позорным. Она заявила, что решение оставляет детей без достаточной защиты перед неконтролируемыми и непрозрачными алгоритмами социальных сетей. Речь идет о системах рекомендаций, которые могут быстро распространять и усиливать видимость оскорбительных, агрессивных или иным образом вредных материалов.
Любнауэр отдельно напомнила, что для блокирования языка вражды закон требовал согласия суда. Этот пункт, по ее мнению, противоречит представлению о будущем «чиновнике-цензоре», который мог бы самостоятельно определять границы допустимой речи.
Внефракционный депутат Йоанна Муха выступила еще жестче. Она обвинила Навроцкого в «болезненном отношении к свободе» и заявила, что он не способен поддержать даже ограничения, необходимые для противодействия вредному контенту. Это политическая оценка позиции президента, а не независимо установленный факт о его личных мотивах.
При этом проблема, на которую указывают критики вето, выходит за пределы польской партийной борьбы. Платформы могут распространять опасные материалы быстрее, чем традиционные юридические процедуры успевают на них реагировать. Но быстрый механизм блокировки без четкого контроля также способен затронуть законные высказывания. Именно поэтому в центре дискуссии оказались не только защита детей, но и полномочия суда.
Что меняет отсутствие польского закона
DSA устанавливает общие для Европейского союза обязанности онлайн-платформ и других цифровых сервисов. Они касаются обращения с нелегальным контентом, прозрачности работы платформ и рисков, связанных с крупными цифровыми системами. Государства ЕС должны определить национальные процедуры и органы, через которые эти правила будут применяться на практике.
Польский закон должен был обеспечить такую внутреннюю процедуру. Правительство считает, что после вето у страны будет меньше инструментов для противодействия незаконным публикациям, языку вражды и другим угрозам в интернете. Особое внимание власти уделяют несовершеннолетним, поскольку они могут столкнуться с вредным контентом еще до того, как родители или государственные структуры успеют отреагировать.
Президент и его союзники видят в ситуации другой риск. По их мнению, европейские требования не должны приводить к тому, что административные органы получат возможность ограничивать публичную коммуникацию без достаточно жесткого судебного контроля. В этой трактовке вето является не отказом от любых мер против нелегального контента, а возражением против выбранного механизма их применения.
Одновременно решение способно усилить напряженность между Варшавой и Брюсселем. Общие цифровые правила требуют сопоставимых национальных процедур, а задержка с их оформлением может восприниматься как сопротивление общеевропейскому подходу. Однако само вето не отменяет DSA и не доказывает отказ Польши от всех обязательств, связанных с этим актом.
Теперь новый законодательный вариант должен будет учесть требования обеих сторон. Правительству нужны практические инструменты для защиты детей и реагирования на незаконные материалы, а президент настаивает на том, чтобы решения, ограничивающие онлайн-речь, оставались под четким контролем суда. Пока такого компромисса нет, польские правила применения европейского режима цифровых услуг остаются в состоянии политической и правовой неопределенности.