В России сокращается число новых дел из-за публичных высказываний, но растет количество преследований за предполагаемую связь с запрещенными организациями. За первые девять месяцев 2026 года число новых фигурантов дел, ограничивающих свободу объединений, увеличилось на 50% — с 219 до 328 человек.
Одновременно число людей, преследуемых из-за высказываний, снизилось на 22% — с 487 до 380. Это не означает ослабления контроля над публичной активностью. Скорее, меняется сам принцип преследования: важным становится не только то, что человек сказал недавно, но и то, с кем он когда-либо поддерживал связь, кому переводил деньги или в какой организации состоял.
Данные правозащитников, опубликованные 6 октября 2026 года, сами по себе не доказывают, что каждое дело было сфабриковано или что Федеральная служба безопасности России лично инициировала каждое преследование. Они показывают измеримый сдвиг в структуре политических дел — в сторону обвинений, связанных с запрещенными организациями, экстремизмом и угрозами государственной безопасности.
Старые контакты становятся частью новых дел
Самый заметный рост зафиксирован среди сторонников Алексея Навального. Число преследуемых в этой категории увеличилось на 107% — с 69 до 143 человек. Правозащитники связывают значительную часть прироста с обвинениями в финансировании экстремизма через пожертвования Фонду борьбы с коррупцией, который российские власти признали экстремистской организацией. За квартал было зарегистрировано 40 новых дел против доноров фонда.
Увеличилось и число преследуемых в других категориях. Количество дел против последователей «Свидетелей Иеговы» выросло с 45 до 91 человека, против сторонников движения «Граждане СССР» — с 13 до 29, против сторонников «Артподготовки» — с 20 до 44.
Эти движения существенно различаются по взглядам и целям. Объединяет их в уголовных делах главным образом то, что они фигурируют в расследованиях против организаций, запрещенных или объявленных экстремистскими российскими властями. После запрета прежние списки участников, сведения о платежах, переписка и контакты могут вновь приобрести значение для следствия.
Это не означает, что любой старый контакт автоматически является преступлением. Его юридическая оценка зависит от даты, характера действия и доказательств по конкретному делу. Но сам механизм расширяет временные рамки уголовного преследования: поступок, совершенный до запрета организации, позднее могут рассматривать в контексте ее нового правового статуса.
В результате человек рискует столкнуться с уголовным делом не из-за недавнего выступления, а из-за давнего пожертвования, сообщения или знакомства. Для активистов и обычных сторонников это создает трудно прогнозируемую ситуацию: завершенный эпизод биографии может получить новое значение спустя годы.
Роль ФСБ в политических делах растет
Еще один показатель связан с подследственностью. По данным правозащитников, статьи, расследование по которым относится к компетенции ФСБ, присутствуют в 67% политических дел — примерно в двух из трех. Это не значит, что спецслужба выполняет каждый процессуальный шаг. Но ее правовой контур все заметнее определяет, какие виды политической активности власти относят к угрозам безопасности.
В 2026 году число новых фигурантов дел о призывах к экстремизму выросло на 26%. Количество преследуемых по обвинениям в призывах к действиям против государственной безопасности увеличилось на 13%. Такие статьи позволяют помещать в единую силовую рамку разные действия: публичное заявление, финансовую поддержку или общение с запрещенной группой.
Правозащитники рассматривают эту динамику как признак расширения институционального влияния ФСБ на границы допустимого политического поведения. Это оценка общей тенденции, а не доказательство того, что служба фальсифицировала материалы в каждом деле или возбуждала дела исключительно ради получения новых полномочий.
Снижение числа дел за отдельные публикации и реакции в интернете поэтому не обязательно говорит о смягчении репрессий. Пост имеет конкретную дату и содержание. Связь с организацией можно собирать из нескольких источников, соединяя человека с платежами, другими участниками и действиями многолетней давности. Такой подход дает следствию более широкий материал для построения обвинения.
На 25% выросло и число преследуемых по делам, связанным с террористическими организациями и сообществами, а также с содействием террористической деятельности: с 210 до 263 человек. Это одни из самых тяжких обвинений в российском уголовном праве, способные повлечь длительные сроки лишения свободы.
На оккупированных территориях показатель выше в семь раз
Наиболее резкий разрыв зафиксирован на временно оккупированных Россией территориях Украины. Там приходится 9,1 дела на 100 тысяч жителей, тогда как по России в целом — 1,2. Разница составляет более семи раз.
Сравнение учитывает зарегистрированные дела, а не весь масштаб принуждения. Кроме того, точные оценки численности населения на оккупированных территориях затруднены. Тем не менее разрыв указывает на особую практику правоприменения, при которой подозрение в нелояльности легче превращается в уголовное обвинение.
Значение имеет не только количество дел, но и критерий, по которому их возбуждают. Если предполагаемое отношение человека к государству становится самостоятельным вопросом безопасности, граница между оппозицией, несогласием и преступлением все больше зависит от трактовки следствия.
Это не означает, что все методы, применяемые на оккупированных территориях, автоматически распространятся на остальные регионы России. Однако практики, возникшие в чрезвычайных условиях, могут со временем восприниматься как допустимые и переноситься в другие дела. Для жителей российских регионов это означает рост неопределенности: значение могут получить не только текущие действия, но и прежние связи.
Уголовная изоляция вместо краткого давления
Число политических заключенных выросло с 1680 в конце 2025 года до 1825 в октябре 2026 года. Динамика указывает на более частое использование длительного лишения свободы, которое на годы выводит активистов из общественной жизни. Предупреждения, административные наказания и короткие задержания не исчезли, но все чаще дополняются уголовными делами с долгосрочными последствиями.
Дела, построенные вокруг организаций, удобны для расширительного толкования. Они позволяют возвращаться к старым действиям, использовать уже имеющиеся реестры и связывать одного человека с более широкой предполагаемой сетью. Для обвиняемого становится сложнее понять, какое поведение в будущем могут представить как доказательство экстремизма или угрозы государству.
Эту тенденцию освещали «Инсайдер», монитор политических репрессий «Мемориала», «Новая Европа», телеграм-канал «Инсайдера» и «Агентство».
Главный вопрос теперь заключается в том, останется ли преследование за связи с запрещенными организациями инструментом против отдельных групп или станет общим способом контроля политической жизни. Пока старые пожертвования, контакты и списки участников могут спустя годы появляться в делах о безопасности государства, риск определяется не только тем, что человек делает сегодня, но и тем, что следствие способно восстановить из его прошлого.
