Использование VPN, шифрование переписки и автоматическое удаление сообщений в России, по словам члена Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека Евы Меркачёвой, всё чаще рассматриваются следствием как возможные признаки конспирации. Такие обстоятельства могут учитываться судами при выборе меры пресечения, в том числе заключения под стражу.
Речь идёт не о признании самих технологий незаконными, а об изменении их значения в уголовных делах. Обычная настройка конфиденциальности может стать дополнительным аргументом против подозреваемого — ещё до того, как его вина установлена судом.
От защиты данных к подозрению
VPN направляет интернет-трафик через другой сервер и затрудняет прямое определение соединения пользователя. Шифрование не позволяет прочитать сообщения без соответствующего ключа, а автоматическое удаление ограничивает срок их хранения на устройстве или в чате. Эти функции используются для защиты личной, медицинской, рабочей и финансовой информации и сами по себе не говорят о содержании переписки.
Однако, как сообщила Меркачёва, следователи всё чаще описывают применение таких инструментов как возможную попытку скрыть сведения или воспрепятствовать расследованию. По её словам, суды принимают подобные доводы во внимание при рассмотрении вопроса о мере пресечения.
Один из упоминаемых примеров связан с арестом московского врача, которого подозревают в оправдании терроризма в публикациях в интернете, датированных 2022 годом. Как именно цифровые инструменты были представлены в материалах этого дела и какое значение им придал суд, в исходных сообщениях подробно не раскрывается. Сам факт использования VPN или исчезающих сообщений не доказывает преступный умысел: его значение может появиться только в связи с конкретными действиями и другими доказательствами.
Тем не менее включение настроек телефона или мессенджера в аргументацию следствия расширяет предмет оценки. Суду предлагают учитывать не только публикацию, разговор или предполагаемый поступок, но и то, как человек организовал собственную цифровую безопасность.
Контроль за обходом блокировок
Эта практика развивается на фоне ограничений российского интернет-пространства. Власти блокируют независимые информационные ресурсы, а граждане сталкиваются с преследованием и другими санкциями из-за высказываний в сети. В таких условиях VPN используется не только как средство защиты соединения, но и как способ получить доступ к сайтам и источникам, недоступным через обычную сеть.
Поэтому отношение к технологиям приватности затрагивает широкий круг пользователей. Защищённую связь могут применять журналисты, адвокаты и правозащитники, но также пациенты, предприниматели, сотрудники компаний и обычные люди, которые не хотят оставлять личную переписку в открытом доступе. Если сам выбор защищённого режима начинает выглядеть подозрительно, пользователю приходится сопоставлять пользу конфиденциальности с риском привлечь внимание силовых органов.
Особенно важен этот вопрос при заключении под стражу. Такая мера не является окончательным признанием вины, но лишает человека свободы на время расследования и суда. Если шифрование, VPN или автоматическое удаление сообщений будут использоваться как самостоятельные признаки возможного сокрытия информации, привычная цифровая функция сможет повлиять на решение о свободе человека до вынесения приговора.
В результате у следствия появляется дополнительный способ объяснять поведение подозреваемого. В деле могут обсуждаться не только содержание сообщения или характер контакта, но и срок хранения переписки, настройки аккаунта либо попытка обойти интернет-блокировку. Это увеличивает пространство для предположений о намерениях пользователя.
Планы ужесточить ответственность
В июле 2026 года председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин сообщил о подготовке законодательных изменений, которые должны усилить уголовную ответственность за преступления, совершённые с использованием VPN, искусственного интеллекта и других информационных технологий.
Заявление касается технологий, применённых при совершении преступления. Это отличается от признания подозрительным самого факта использования VPN или шифрования. Телефон, автомобиль или финансовый сервис также могут быть использованы при незаконных действиях, но их обычное применение не становится автоматически доказательством против владельца.
Именно граница между этими двумя подходами будет определять последствия новых правил. Усиление наказания за конкретное преступление, в котором технология действительно сыграла роль, — одна ситуация. Придание обвинительного значения самой попытке защитить переписку или сократить срок хранения сообщений — другая.
Пока неясно, какие именно поправки подготовит Следственный комитет и как в них будет описана связь между технологией и преступлением. От формулировок закона и судебной практики будет зависеть, останутся ли VPN и функции приватности лишь дополнительными обстоятельствами в отдельных делах или их использование начнёт регулярно влиять на решения о пресечении и содержании под стражей.
