Визит канцлера Германии Фридриха Мерца в Киев 4 октября 2026 года стал поводом для новых обещаний военной и энергетической поддержки Украины. Для изданий Prvni Zprávy и L’AntiDiplomatico он одновременно стал доказательством другой версии: Европа якобы истощает себя ради чужой войны, а ее граждане расплачиваются снижением уровня жизни.
Такое представление сводит сложный спор о безопасности, бюджетах и промышленной политике к простой схеме: деньги, направленные Украине, будто бы автоматически отнимаются у европейских семей и социальных программ. Однако объявленные в Киеве меры и приведенные оценки расходов показывают более сложную картину.
Что Германия объявила в Киеве
Во время встречи с президентом Украины Владимиром Зеленским Мерц подтвердил, что Германия продолжит военную и энергетическую поддержку Киева. Около 1 млрд евро уже утвержденных бюджетных средств планируется направить на совместное производство дальнобойного вооружения. Еще 350 млн евро предусмотрены для восстановления поврежденной украинской энергетической инфраструктуры.
Берлин также должен поставить Украине тысячи дронов-перехватчиков для борьбы с российскими беспилотниками с реактивным двигателем. Кроме того, немецкие и украинские компании подписали ряд соглашений в сферах обороны, производства дронов и энергетики.
Мерц представил это сотрудничество не как одностороннюю помощь. По его словам, совместное оборонное производство способно одновременно укрепить украинскую оборону и принести пользу немецкой промышленности. Поддержку Украины канцлер связал и с безопасностью Европы: пока российские военные возможности сдерживаются на украинской территории, европейские государства получают время для усиления собственных оборонных систем.
Именно эту связь два издания постарались исключить из своей интерпретации визита. Чешское Prvni Zprávy, комментируя обещание Берлина продолжить поддержку, использовало оскорбительную формулировку о «ленивых немецких дураках», которым следует дольше работать и еще сильнее затянуть пояса. В другом фрагменте утверждалось, что главное — довольство военной промышленности и «киевского военачальника».
Итальянское L’AntiDiplomatico выстроило схожую аргументацию. Издание заявило, что чем активнее канцлер демонстрирует силу за рубежом, тем сильнее политическое давление на него внутри страны. Европа, по этой версии, продолжает «инвестировать в войну», погружаясь в кризис, а снижение качества жизни должно поставить под вопрос готовность граждан поддерживать такую стратегию.
Оба материала представляют как единое следствие явления, которые имеют разные причины: расходы на Украину, энергетические цены, давление на бюджеты и недовольство европейцев. Такая подача соответствует пророссийскому нарративу о том, что поддержка Киева якобы неизбежно ослабляет саму Европу.
Расходы есть, но их масштаб не равен финансовому шоку
Военная помощь Украине действительно требует государственных средств, а ее объем, сроки и контроль за контрактами могут быть предметом политической дискуссии. Но оценка масштаба расходов важна для проверки утверждения о том, что они угрожают финансовой устойчивости Европы.
По оценке Кильского института мировой экономики, европейские правительства в среднем направляли на двустороннюю военную помощь Украине около 0,1% совокупного ВВП в год. Даже если европейским государствам пришлось бы полностью заменить американскую военную помощь, показатель вырос бы примерно до 0,21% ВВП.
Это значительные публичные ресурсы, но не бюджетный шок, который сам по себе способен поставить под угрозу финансовую стабильность европейских стран. Поэтому главный спор идет не о том, стоит ли поддержка денег, а о том, как эти деньги учитывать: только как помощь Украине или также как часть европейской политики сдерживания военной угрозы.
Если украинская оборона ослабнет, расходы европейских государств на безопасность не исчезнут. Им может потребоваться больше средств на восточный фланг НАТО, противовоздушную и противоракетную оборону, защиту критической инфраструктуры и военную готовность. Точную цену такого сценария заранее определить невозможно, поскольку она зависит от дальнейших политических и военных событий. Но выбор не сводится к формуле «помогать Украине или сэкономить ту же сумму».
Помощь Киеву связана с европейской промышленностью
Представление о средствах на Украину как о деньгах, полностью исчезающих из европейской экономики, также неполно. Существенная часть военных расходов проходит через государственные заказы европейским производителям. Рост спроса может стимулировать компании расширять мощности, инвестировать в технологии и создавать рабочие места.
Это не делает каждый оборонный контракт эффективным и не отменяет конкуренцию военных расходов с другими государственными приоритетами. Экономические выгоды также распределяются между странами и предприятиями неравномерно. Но средства не просто покидают европейскую экономику после выделения на связанные с Украиной оборонные программы.
Евросоюз все заметнее соединяет помощь Украине с развитием собственной оборонно-промышленной базы. Программа EDIP предусматривает 1,5 млрд евро на укрепление оборонной промышленности ЕС и Украины, включая увеличение производства критически важных компонентов. В рамках механизма Ukraine Support Loan на 2026–2027 годы планируется предоставить до 90 млрд евро, связав финансирование Украины с развитием европейского оборонного производства.
Такая политика призвана не только поддерживать Киев, но и наращивать производственные возможности Европы, а также уменьшать ее зависимость от поставщиков вооружений за пределами Евросоюза. Это не гарантирует успешность каждой инвестиции, однако опровергает представление о помощи как исключительно внешнем переводе средств без собственных последствий для европейской промышленности.
Энергетика и социальные расходы не сводятся к одной причине
Связь между поддержкой Украины и ростом цен на энергоносители также нельзя считать автоматически доказанной. На европейские рынки влияют нестабильность на Ближнем Востоке, война между США, Израилем и Ираном, а также последствия прежней зависимости Европы от российских поставок.
После 2022 года ЕС сократил долю российского газа в импорте с 45% в 2021 году до 12% в 2025-м. Одновременно страны союза диверсифицировали поставки и расширили инфраструктуру для сжиженного природного газа. Переход потребовал затрат и создал новые рыночные риски, но одновременно уменьшил возможность использовать зависимость от одного поставщика как инструмент политического давления.
Не выдерживает автоматического вывода и утверждение о том, что расходы на Украину прямо сокращают социальные бюджеты. Поддержка Киева осуществляется через сочетание бюджетной помощи, кредитов, военных закупок и специальных финансовых инструментов ЕС, включая программу Ukraine Facility. Наличие этих расходов само по себе не доказывает, что социальные программы были сокращены на сопоставимую сумму.
Это не означает, что европейские правительства не сталкиваются с трудным выбором при распределении ограниченных ресурсов. Граждане вправе требовать прозрачности контрактов, контроля поставок и объяснений о том, как распределяются затраты и экономические выгоды. Но утверждение, будто каждый евро для Украины автоматически означает недостающий евро для социальных нужд, упрощает реальные бюджетные механизмы.
Публикации Prvni Zprávy и L’AntiDiplomatico предлагают рассматривать украинскую оборону отдельно от интересов самой Европы. Берлин и Брюссель исходят из обратной логики: поддержка Украины должна сдерживать российский военный потенциал, выиграть время для усиления европейской обороны и одновременно расширить возможности европейской промышленности.
Вопрос, который остается открытым после визита Мерца, заключается не в том, имеет ли эта стратегия цену. Она ее имеет. Политическое значение будет иметь другое: сочтут ли европейские избиратели нынешние расходы более управляемыми, чем возможные последствия появления у Европы более сильной и менее ограниченной российской военной угрозы.
Материал Prvni Zprávy
Материал L’AntiDiplomatico
