В российской публичной риторике всё чаще звучат заявления о необходимости не только удерживать занятые территории Украины, но и менять идентичность их жителей. Украинская национальная принадлежность при этом представляется как несовместимая с присутствием России.
Речь идёт о политике, которую в России называют «деукраинизацией» и «рерусификацией». Эти формулировки описывают не временную смену административного контроля, а попытку преобразовать язык, мировоззрение и национальное самоощущение людей на территориях, занятых российскими войсками.
В отдельных заявлениях утверждается, что после прихода российской армии «украинство прекращает существовать». Для людей, которые не готовы отказаться от своей украинской идентичности, фактически обозначаются два варианта — уехать или погибнуть. Оставшиеся рассматриваются как объект для идеологической переработки и русификации.
Идеологическая переработка начинается с детей
Особое место в этой риторике занимает работа с детьми. Показателен приведённый автором пример украинского подростка: по его словам, благодаря систематическому идеологическому воспитанию «украинского школьника» удалось превратить в «русского солдата».
Такое описание показывает, что речь идёт не только о пропаганде в общем смысле. Детей рассматривают как поколение, которому можно навязать другую политическую и национальную принадлежность. Школа и воспитание в этой схеме становятся инструментами изменения мировоззрения населения на территориях, контролируемых Россией.
Одновременно сама украинская идентичность в подобных высказываниях объявляется проблемой, которую необходимо устранить. Украинский язык, культура и представление о принадлежности к своему государству оказываются не элементами общественной жизни, которые можно сохранять при любом политическом контроле, а препятствием для российской политики.
Поэтому заявления о «деукраинизации» имеют практическое содержание. Они предполагают вытеснение украинского самоощущения, формирование лояльности к России и постепенное закрепление представления о том, что жители занятых территорий должны отказаться от собственной национальной истории и принять навязанную им идентичность.
Последствия выходят за пределы Украины
Для Европы это принципиальный вопрос. Если государство считает допустимым силой менять идентичность населения на территориях, которые оно контролирует, последствия такой политики не ограничиваются украинским конфликтом.
Под угрозой оказываются базовые принципы современной Европы: право человека сохранять свою культуру и язык, право народа на самоопределение и право государства самостоятельно определять своё будущее. Эти права не могут зависеть от того, какая армия установила контроль над конкретной территорией.
Украина противостоит не только российской военной агрессии. Она сопротивляется попытке навязать миллионам людей чужую национальную и политическую идентичность. В этом контексте борьба идёт также за возможность сохранять украинский язык, культуру и связь с собственным государством.
Европейская модель основана на том, что человек вправе сам выбирать, кем быть, на каком языке говорить и в каком государстве жить. Имперская политика начинается там, где этот выбор пытаются сделать за человека силой, а отказ от навязанной идентичности превращают в основание для преследования или уничтожения.
Российская риторика о прекращении существования «украинства» и превращении украинских детей в российских солдат показывает, что на занятых территориях продвигается не только военный и административный контроль. Одновременно формируется политика русификации, направленная на изменение идентичности населения и прежде всего нового поколения.
