13 октября Николя Саркози должен явиться в прокуратуру для определения даты начала исполнения приговора. У него есть не более четырех месяцев, чтобы урегулировать дела на свободе и отправиться в тюрьму. Об этом сообщает Latvia Today.
От надежды реформ к судебным процессам
Путь Саркози от триумфа до падения оказался стремительным. Победив на выборах 2007 года, он олицетворял динамичное обновление: харизматичный лидер, объединяющий умеренно-правые силы и обещающий реформы. Однако уже через пять лет, в 2012-м, его поражение от Франсуа Олланда стало не просто сменой власти — это выразило усталость общества от политики личного успеха.
Попытки Саркози вернуться на политическую арену завершались провалами, даже внутри собственной партии. За политическими поражениями последовали юридические: с конца 2010-х годов начались процессы, касающиеся его деятельности.
Первый громкий процесс — дело Bismuth (2020). В этом случае Саркози был признан виновным в коррупции и злоупотреблении влиянием, получив три года тюрьмы, два из которых условно. Вместо реального заключения он носил электронный браслет. В 2021 году последовало дело Bygmalion — о незаконном финансировании кампании 2012 года. На этот раз ему был назначен один год заключения, также заменённый на браслет.
К моменту начала нынешнего процесса по делу о ливийском финансировании 2007 года у Саркози уже имелись два обвинительных приговора, что стало отягчающим фактором для суда.
Ливийский след
История началась в 2012 году с публикации порталом Mediapart документа, подписанного, как утверждалось, главой ливийских спецслужб, зафиксировавшего финансирование предвыборной кампании Саркози на сумму 50 миллионов евро. Юристы бывшего президента настаивали на фальсификации документа, однако французская юстиция начала расследование, которое длилось более десяти лет и завершилось обвинительным приговором.
Суд основывался не только на публикациях и свидетельствах представителей режима ливийского диктатора Муамара Каддафи, но и на переписке и документах ближайшего окружения Саркози. Ключевым фигурантом стал бизнесмен Зияд Такьеддин, утверждавший, что лично перевозил чемоданы с наличными из Ливии во Францию. Позднее он отказался от этих показаний, однако факты его контактов с доверенными лицами Саркози не оспаривались.
В 2007 году Франция принимала ливийского лидера как почётного гостя: по просьбе диктатора в центре Парижа был установлен бедуинский шатёр. В начале 2011 года, когда в Ливии начались восстания против Каддафи, именно Франция под руководством Саркози первой из западных стран признала ливийскую оппозицию — Национальный переходный совет (НПС) — законным представителем ливийского народа (10 марта 2011 года); активно продвигала идею военного вмешательства на уровне ООН и НАТО.
После принятия резолюции 1973 Совета Безопасности ООН (17 марта 2011 года), разрешившей «все необходимые меры» для защиты гражданских, Франция снова стала первой страной, начавшей военные действия — французские истребители нанесли удары по бронетехнике Каддафи 19 марта 2011 года, буквально через несколько часов после одобрения операции. Париж сыграл ведущую роль в формировании коалиции с Великобританией, США и арабскими странами, такими как Катар.
Эта двойственность — от сближения до участия в устранении Каддафи — стала символом политического цинизма эпохи. Судебное решение лишь закрепило этот образ, подтвердив, что Sаркози не удастся дистанцироваться от ливийского досье: слишком много фактов и слишком мало доверия.
Как падение Каддафи запустило миграционный кризис в Европе
Ливия, некогда буфер между Африкой и Европой, превратилась в ключевой канал нелегальной миграции и контрабанды людей. До 2011 года режим Каддафи выполнял важную роль в сдерживании миграционных потоков из Африки, служа барьером для сотен тысяч мигрантов, стремящихся попасть в Европу через Средиземное море.
Среди соглашений между Триполи и ЕС, прежде всего с Италией, Ливия обязалась задерживать нелегальных мигрантов, в обмен на что Европа предоставляла миллионы евро в виде гуманитарной и технической помощи.
Однако после интервенции НАТО и гибели Каддафи Ливия погрузилась в хаос. Государственные институты рухнули, а территория страны разделилась между племенными формированиями, исламистскими группировками и криминальными сетями. Контроль над южными границами и прибрежной зоной был утрачен, а на месте прежней государственной системы возникли контрабандные структуры, занимающиеся перевозкой людей.
К 2014 году ливийское побережье стало главным маршрутом нелегальной миграции в Европу. Только с 2014 по 2016 годы через Ливию и центральное Средиземноморье в Италию прибыло более миллиона человек.
Многие западные лидеры признали, что интервенция в Ливии стала стратегической ошибкой. Бывший президент США Барак Обама назвал отсутствие послевоенного плана «самой большой ошибкой своего президентства».
Свержение Каддафи без продуманной стратегии восстановления государства разрушило систему, которая на протяжении десятилетий сдерживала миграцию в Европу. Ливия из партнёра Европы превратилась в источник нестабильности и гуманитарных катастроф.
