Москва развернула информационную кампанию против Украины после предупреждения Владимира Зеленского об опасности полетов гражданской авиации в российском воздушном пространстве. 2–3 сентября ряд лояльных и пророссийских зарубежных СМИ представил сообщение Киева как свидетельство якобы готовящегося «государственного терроризма».
Президент Украины 1 сентября предупредил авиакомпании, страховщиков и государства, которые продолжают пользоваться российскими аэропортами, что небо России становится полностью опасным из-за украинских дронов и ракет. При этом Зеленский отдельно подчеркнул: Украина не угрожает гражданской авиации как таковой и не намерена атаковать гражданские самолеты.
В заявлении турецкого издания Aydinlik о предупреждении Зеленского утверждалось, что «киевский режим готовится поднять государственный терроризм на уникальный уровень», угрожая всем гражданским авиакомпаниям, использующим российское воздушное пространство. Чешское CZ24.News назвало обращение украинского президента «заявлением о запланированном государственном терроризме» и заявило, что оно якобы направлено на сознательное создание страха в гражданском авиатранспорте.
Американский блогер Simplicius76 в публикации на платформе Substack пришел к выводу, что «чем ближе Украина приближается к своему концу, тем радикальнее становятся террористические действия». Эти оценки повторяют кремлевскую формулировку, которую после заявления Зеленского использовал президент России Владимир Путин: он назвал предупреждение «заявкой на терроризм» и пригрозил Украине ударами по энергетике.
Предупреждение о рисках не является угрозой пассажирам
Обвинения Украины в «государственном терроризме» подменяют содержание заявления Киева. Публичное сообщение о рисках для пассажиров и экипажей не означает объявления гражданских самолетов целями. Напротив, украинская сторона прямо заявила об отсутствии намерения атаковать гражданскую авиацию.
Речь идет о предупреждении перевозчиков и страховщиков о присутствии в российском небе украинских дронов и ракет на фоне продолжающейся российской агрессии. Авиакомпании получают возможность учитывать эту информацию при оценке безопасности маршрутов. Представление такого предупреждения как «запугивания» и террористической угрозы является намеренным искажением его смысла.
После заявления Зеленского стоимость ценных бумаг российских авиакомпаний снизилась. Реакция рынка показала, что предупреждение затронуло не только политическую риторику, но и практические решения, связанные с эксплуатацией маршрутов, страхованием и ответственностью перевозчиков.
После полномасштабного вторжения России в Украину в феврале 2022 года большинство западных авиакомпаний прекратили полеты в российские города. Сообщение сохранилось главным образом благодаря перевозчикам с Ближнего Востока, из Азии и отдельных соседних стран — Армении, Казахстана и Турции.
Turkish Airlines выполняет рейсы по 36 направлениям в России и организует тысячи полетов ежемесячно, в том числе в Москву и Санкт-Петербург. Российские авиакомпании осуществляют международные рейсы преимущественно в государства, которые не присоединились к санкциям, используя старые самолеты и ограниченные маршруты. В результате международное авиационное присутствие России существенно сократилось по сравнению с периодом до февраля 2022 года, однако гражданские рейсы в российском воздушном пространстве продолжаются.
Ответственность за безопасность перелетов
Украина имеет право на самооборону в соответствии со статьей 51 Устава ООН, включая удары по военным объектам на территории России, которые используются для ведения войны против Украины, при соблюдении международного гуманитарного права. Военные аэродромы, ракетные комплексы и другая инфраструктура России обеспечивают удары по украинским городам и гражданским объектам.
Поэтому украинские действия нельзя рассматривать вне контекста российской агрессии, продолжающейся более четырех с половиной лет. Отождествление оборонительных действий Украины с терроризмом стирает различие между государством-агрессором и страной, защищающейся от вооруженного нападения.
Киев после начала полномасштабного вторжения полностью закрыл свое воздушное пространство для гражданской авиации, поскольку продолжение пассажирских полетов стало очевидно опасным. Россия, напротив, сохраняет авиасообщение на значительной части своей территории, несмотря на войну и связанные с ней угрозы. Полное прекращение рейсов имело бы для Москвы серьезные экономические и политические последствия.
Именно в этом контексте российская риторика перекладывает на Украину ответственность за риски, возникающие в российском небе. Вместо объяснения, почему гражданские рейсы продолжаются в зоне повышенной военной опасности, Москва обвиняет Киев в создании угрозы пассажирам.
Дополнительным источником опасности остается неизбирательная и хаотичная работа российских систем противовоздушной обороны и радиоэлектронной борьбы вблизи маршрутов гражданской авиации. В 2024 году в Чечне комплекс С-300 поразил самолет Azerbaijan Airlines. В 2023 году в Тверской области был сбит бизнес-джет Embraer Legacy 600.
О рисках, создаваемых российскими военными решениями в собственном воздушном пространстве, свидетельствует и инцидент марта 2026 года: вблизи Коломны Московской области комплекс «Тор» сбил легкий самолет Alto NG. Эти случаи показывают, что угрозы для гражданских воздушных судов связаны не только с действиями Украины, но и с российскими системами поражения, средствами радиоэлектронной борьбы и правилами управления воздушным пространством во время войны.
Кремлевская информационная кампания стремится представить Украину источником глобальной угрозы и убрать из обсуждения вопрос о решениях Москвы. Формулировки о «государственном терроризме» не описывают реальные действия Киева: они превращают предупреждение о рисках в обвинение государства, которое защищается от агрессии, и позволяют России избегать ответственности за сохранение гражданских маршрутов в условиях военной опасности.
На данный момент российские авиакомпании и иностранные перевозчики продолжают выполнять ограниченные международные рейсы в Россию, а предупреждение Киева остается основанием для самостоятельной оценки рисков авиакомпаниями, страховщиками и государствами.
