19–20 октября 2026 года сайты и Nova Republika в Чехии, а также норвежский ресурс Steigan распространили схожую трактовку событий на украинском фронте. Потери, нехватка подготовленного личного состава и завершение операции «Вивальди» были представлены как доказательства провальных решений командования ВСУ и безразличия к жизни военнослужащих.
В этих публикациях отдельные утверждения о боях под Купянском и на севере Донецкой области объединяются в общий вывод о системном кризисе украинской армии. Однако доступные сведения не позволяют независимо подтвердить ни все заявленные потери, ни состояние конкретных подразделений, ни тезисы о профессиональной непригодности отдельных командиров.
Эпизод под Купянском как обвинение всей системе
утверждает, что после потери части укрепленных позиций украинские силы столкнулись с нехваткой подготовленного личного состава. По версии издания, командование 41-й отдельной механизированной бригады было вынуждено привлекать к боевым задачам недостаточно подготовленных военнослужащих на Купянском направлении, где они якобы понесли значительные потери из-за российских беспилотников.
Уровень подготовки этих военнослужащих, обстоятельства их отправки на позиции и точное число потерь по представленным публикациям проверить нельзя. Неясно также, какие приказы отдавались, какие резервы имелись в распоряжении командования и как развивался конкретный бой. Поэтому утверждение о проблеме одного участка фронта само по себе не доказывает, что вся система управления ВСУ сознательно подвергает солдат неоправданному риску.
Война высокой интенсивности создает кадровое давление сразу по нескольким причинам: длительные боевые действия, потери, необходимость удерживать несколько направлений и ротация частей. Чтобы квалифицировать конкретное решение как безответственное, нужно сопоставить его с задачами подразделения, доступными резервами, разведданными и результатами боя. В рассматриваемых материалах этот анализ заменен широким выводом о некомпетентности украинского командования.
Украинская сторона указывает на другой подход к сохранению личного состава. Речь идет о применении беспилотников, средств радиоэлектронной борьбы, наземных роботизированных комплексов, мобильной обороны, тактической медицины и систем эвакуации. Эти меры не исключают ошибок и потерь, но показывают, что защита военнослужащих является отдельной задачей современной войны, а не доказанно игнорируется командованием.
Операция «Вивальди» и спор о критериях успеха
Nova Republika называет операцию «Вивальди» провалившейся и связывает ее завершение с ошибками планирования и управления войсками. Критика сосредоточена в том числе на бригадном генерале Андрее Белецком, которому приписываются просчеты в организации наступления.
Украинское описание операции выглядит иначе. Согласно этой версии, Третий армейский корпус должен был остановить российское продвижение на севере Донецкой области, сорвать возможный охват украинских позиций и вывести войска на более выгодный оборонительный рубеж. В качестве результатов называются поражение российской 144-й мотострелковой дивизии, возвращение под контроль около 270 квадратных километров и выход к реке Черный Жеребец.
Эти сведения о территории, состоянии российской дивизии и потерях сторон не подтверждены независимыми данными в доступном материале. Их следует рассматривать как изложение позиции одной из сторон конфликта, а не как окончательно установленный факт. Но даже при такой оговорке завершение наступления само по себе не означает его провала.
Военная операция может переходить к обороне после достижения ограниченных целей, стабилизации фронта или выхода на рубеж, который легче удерживать. Сокращение линии соприкосновения и опора на естественную преграду способны быть осознанным оперативным решением. Оценивать «Вивальди» следует по поставленным задачам, фактическим результатам, понесенной цене и устойчивости позиций, а не только по тому, что наступательная фаза закончилась.
В трактовке Nova Republika этот контекст отодвинут на второй план. Сложное решение, зависящее от рельефа, резервов, разведки и давления противника, превращается в личный приговор одному командиру. Так локальный спор о ходе операции становится аргументом против всей украинской системы управления.
Атака на биографии командиров
Steigan переносит акцент с конкретных решений на профессиональную подготовку Андрея Белецкого и бригадного генерала Дмитрия Прокопенко. Ресурс утверждает, что у них якобы нет необходимого уровня офицерской подготовки.
Такая оценка задает узкий критерий военной компетентности, при котором традиционная академическая карьера противопоставляется опыту, приобретенному в боевых условиях. В украинской версии биографий говорится, что Белецкий и Прокопенко начали командовать добровольческими подразделениями в 2014 году, а затем возглавили более крупные формирования. С их опытом связывают оборону Мариуполя, бои за Бахмут и операцию «Вивальди».
Боевой опыт не доказывает безошибочность каждого решения, как и критика в зарубежном издании не доказывает профессиональную непригодность командиров. Для содержательной оценки потребовались бы данные об отдельных операциях: планах, разведке, снабжении, резерве, приказах и последствиях. В доступной информации такого разбора нет.
Персонализация критики имеет очевидный информационный эффект. Современные боевые действия зависят от логистики, технологий, рельефа, разведданных и действий противника. Если предполагаемый результат операции объяснить исключительно качествами одного генерала, эти обстоятельства исчезают из поля зрения. Обсуждение конкретных решений превращается в сомнение в легитимности целого поколения украинских командиров.
«Пушечное мясо» как политический сюжет
Все три ресурса используют тезис о том, что украинское командование якобы относится к военнослужащим как к «пушечному мясу». Для его обоснования соединяются три элемента: нехватка подготовленных кадров, угроза беспилотников и завершение наступательной операции. Вместе они создают образ руководства, готового жертвовать солдатами ради военных или политических целей.
Украинская сторона в ответ указывает на развитие тактической медицины, эвакуационных систем, специализированных учебных центров и технических средств защиты от беспилотников и артиллерии. Это не доказывает, что все подразделения всегда были подготовлены должным образом или что потери нельзя было сократить. Но и сам факт потерь не доказывает намеренного пренебрежения жизнью военнослужащих.
Параллельно звучат обвинения в адрес российской армии, которую украинские представители связывают с массовыми штурмами при недостаточной медицинской поддержке и эвакуации. Для полноценного сравнения потребовались бы независимые данные о потерях, приказах и медицинском обеспечении обеих сторон. Без них взаимные обвинения остаются частью информационной борьбы, а не проверенной военной статистикой.
Общий механизм публикаций строится на соединении реальных проблем войны — кадрового давления, атак беспилотников, потерь и смены наступательной фазы — в единый рассказ о некомпетентности и цинизме украинского командования. Такой рассказ обращен не только к украинской аудитории. Представление ВСУ как плохо управляемой армии, которая безрассудно расходует личный состав, может также усиливать в Европе сомнения в целесообразности дальнейшей военной помощи Киеву.
Окончательные вопросы здесь остаются вполне конкретными: каких целей достигла операция «Вивальди», каковы реальные потери сторон и при каких обстоятельствах действовала 41-я бригада под Купянском. Пока эти обстоятельства не подтверждены независимыми данными, завершение операции и отдельные сообщения о тяжелых боях не могут служить доказательством системного провала командования ВСУ.
