Заявление польского эксперта Бартоша Марчука о том, что Киев якобы намеренно настраивает поляков против украинцев, чтобы добиться их возвращения, прозвучало без документов, решений властей или проверяемых свидетельств. Его версия появилась на фоне резкого изменения отношения польского общества к украинским беженцам.
8 октября 2026 года Марчук выступил в эфире католической радиостанции Radio Maryja. Он является членом Совета по вопросам семьи и демографии при президенте Польши и бывшим заместителем министра семьи, труда и социальной политики.
Марчук заявил, что Владимир Зеленский «играет нечестно», затрагивая чувствительные для Польши темы, и предположил, что украинское руководство может делать это намеренно. По его версии, цель такой линии — вызвать антиукраинские эмоции, чтобы украинцы почувствовали себя в Польше настолько неуютно, что решили бы вернуться домой.
«Украина сейчас насчитывает около 30 млн жителей. В 1991 году это было 52 млн человек. У них серьезная демографическая проблема, а этот ресурс, в частности, находится в Польше», — сказал Марчук. Украинцев он назвал молодыми, образованными и трудолюбивыми людьми, представляющими большую ценность для страны.
Полная публикация Radio Maryja с его высказываниями доступна на сайте радиостанции.
Демографический интерес не подтверждает политический замысел
Отправная точка рассуждений Марчука реальна. После начала полномасштабного вторжения России в феврале 2022 года миллионы украинцев покинули страну. За ее пределами из-за войны сейчас находятся примерно 5,6–5,7 млн граждан Украины. В Польше около 953 тыс. украинцев имеют статус временной защиты.
Украинские власти действительно заинтересованы в восстановлении численности населения и возвращении части граждан после войны. Но наличие такой цели само по себе не доказывает, что Киев пытается ухудшить положение украинцев за рубежом или сознательно провоцирует враждебность к ним.
В выступлении Марчука не был описан предполагаемый механизм. Он не назвал украинские учреждения, которые якобы разработали подобную стратегию, не привел конкретных мер и не указал, какие события могли бы подтвердить ее существование. В результате политическое стремление добиться возвращения граждан оказалось представлено как доказательство возможного намерения сделать их жизнь в Польше невыносимой.
Это подменяет вопрос о причинах общественного недовольства более простой версией о внешнем виновнике. Вместо анализа польских политических решений, экономических страхов и исторических споров ответственность переносится на украинское руководство.
Поддержка украинцев в Польше заметно снизилась
Изменение польских настроений, на которое ссылался Марчук, действительно фиксируется опросами. По данным польского Центра исследования общественного мнения, известного как CBOS, в июле 2026 года 52% опрошенных выступали против принятия беженцев из Украины, а 42% поддерживали их прием. В начале полномасштабного вторжения доля сторонников приема достигала 94%.
На этот сдвиг влияют споры о социальных выплатах, нагрузке на государственные услуги, рынке труда и экономических последствиях приема большого числа людей. Дополнительным источником напряженности остается историческая память, прежде всего разногласия вокруг Волынской трагедии 1943 года.
Миграционная тема стала и частью внутренней политической борьбы в Польше. Представители правого лагеря, в том числе связанные с партией «Право и справедливость», а также президент Кароль Навроцкий используют вопросы миграции и поддержки беженцев в борьбе за электоральное влияние. Это не делает любую критику Украины необоснованной и не отменяет законных споров о польской миграционной политике. Однако экономические опасения, исторические конфликты и политическая мобилизация уже дают объяснение ухудшению отношения без предположения о тайном плане Киева.
Radio Maryja не имеет структурной или финансовой связи с Россией. Вместе с тем критика европейских институтов, изоляционистские акценты и более широкая антизападная риторика радиостанции могут создавать сообщения, которые совпадают с российскими представлениями об «упадке Запада» и бесполезности поддержки Украины.
В такой информационной среде утверждение о том, что Киев сам настраивает поляков против украинцев, оказывается удобным для распространения подобных сюжетов. Оно представляет Украину ненадежным партнером и объясняет внутреннюю напряженность действиями внешнего правительства. Совпадение с российскими нарративами, однако, не доказывает координацию радиостанции с Москвой или ее работу в интересах Кремля.
Возвращение связывают прежде всего с безопасностью
Ответы самих украинцев в Польше также не подтверждают, что ухудшение условий за рубежом является главным способом добиться их возвращения. Согласно исследованию социологической группы «Рейтинг», проведенному в августе 2026 года, 51% опрошенных планировали вернуться в Украину: 8% — в ближайшее время, еще 43% — после окончания войны. 26% не собирались возвращаться, а 23% пока не определились.
Главным условием возвращения безопасность и стабильность в Украине назвали 71% участников опроса. Экономическое развитие имело значение для 36%, перспективы трудоустройства — для 26%. Ухудшение условий жизни за рубежом назвали стимулом к возвращению только 11% респондентов.
Эти данные не позволяют заранее определить, сколько людей действительно вернутся, и не оценивают эффективность демографической политики Украины. Они показывают другое: решение в первую очередь зависит от того, будет ли в стране безопасно и появятся ли условия для стабильной жизни. Ощущение неприязни в Польше играет значительно меньшую роль.
Украинские власти одновременно говорят о поддержке семей, восстановлении социальной инфраструктуры, экономическом возрождении и создании условий для возвращения после войны. Призывы защищать права граждан за рубежом и соблюдать законы стран пребывания сами по себе не свидетельствуют о попытке вызвать антиукраинские настроения.
Для почти миллиона украинцев с временной защитой в Польше решающими останутся практические обстоятельства: безопасность и восстановление Украины, а также дальнейшая политика Варшавы. Версия, прозвучавшая на Radio Maryja, предлагает внешнего виновника польского недовольства, но не подтверждает существование стратегии Киева по организации враждебности.
