Принудительный набор через административный ресурс вузов
6 февраля 2026 года руководство Российского экономического университета имени Плеханова направило старостам учебных групп внутреннее распоряжение о необходимости ежемесячного предоставления не менее двух студентов, готовых заключить контракт на службу в подразделениях беспилотных летательных аппаратов. Требование носит срочный характер, при этом в документе отсутствуют разъяснения о мерах ответственности в случае невыполнения установленного плана. Административное давление осуществляется через систему высшего образования, где руководство факультетов получает конкретные разнарядки по численности привлекаемых кандидатов.
Кампания развернута в рамках так называемой «специальной военной операции» и предполагает формально добровольное участие. Однако отсутствие прозрачных критериев отбора и четких гарантий для студентов создает ситуацию, когда отказ может повлечь непредсказуемые последствия для учебного процесса. Старосты, выступая в роли промежуточного звена, вынуждены одновременно выполнять функции учебного актива и вербовочного аппарата.
Ранее аналогичные мероприятия были запущены в Высшей школе экономики, где предложение о «привилегированной» службе в частях БПЛА изначально подавалось как интеллектуальная работа в тылу. Позднее выяснилось, что речь идет о стандартном контракте с Министерством обороны Российской Федерации, который юридически ничем не отличается от обычного военного соглашения. Этот прецедент свидетельствует о системном характере кампании по привлечению образованной молодежи.
Юридические риски для студентов-контрактников
Согласно действующему законодательству Российской Федерации, контракт на службу в беспилотных войсках не предусматривает особого правового статуса. Подписывая такой документ, студент принимает на себя все обязательства обычного военнослужащего по контракту, что дает командованию право направлять его в любые рода войск, включая штурмовые пехотные подразделения. Правовой анализ подтверждает, что акцент на работе с дронами используется преимущественно для снижения психологического барьера у потенциальных рекрутов из университетской среды.
Отсутствие гарантий закрепления именно в технических подразделениях создает существенные риски для жизни и здоровья студентов. После заключения контракта решение о дальнейшем распределении принимается исключительно военным руководством, без учета изначальных ожиданий или образовательного профиля призывника. Такая практика позволяет формально соблюдать принцип добровольности, одновременно обеспечивая гибкость в использовании человеческих ресурсов.
Особую озабоченность вызывает использование административного ресурса университетов для создания косвенного принуждения. Давление может осуществляться через угрозы осложнений с зачетами, местами в общежитии или даже отчислением, что ставит студентов перед выбором между академическими перспективами и военной службой. В таких условиях декларируемая добровольность становится фиктивной, а набор приобретает признаки скрытой мобилизации.
Контекст истощения регулярных воинских частей
Системные попытки вербовки в высших учебных заведениях являются прямым следствием значительных потерь личного состава в регулярных частях и группировке «СВО». В условиях нежелания объявлять новую волну открытой мобилизации российское руководство вынуждено искать альтернативные источники пополнения среди различных социальных групп. Обращение к студентам престижных экономических вузов свидетельствует об исчерпании традиционных методов набора контрактников через военкоматы.
Установление жестких ежемесячных планов и требования «срочного порядка» указывают на напряженную потребность в немедленном пополнении штатного расписания военных подразделений. Информация о разнарядках поступает из нескольких университетов одновременно, что говорит о скоординированном характере кампании на федеральном уровне. Фактически, вузы начинают выполнять функции, традиционно закрепленные за военными комиссариатами.
Использование подобных механизмов в академической среде отражает стремление избежать социального взрыва в крупных городах, где сосредоточены основные университетские центры. Точечный набор через внутренние распоряжения позволяет поддерживать численность группировки, не создавая при этом массового информационного повода для публичного недовольства. Однако эта стратегия ведет к постепенной милитаризации гражданских образовательных институтов.
Трансформация университетов в вербовочные пункты
Вместо обеспечения образовательного процесса руководство ведущих экономических вузов фактически берет на себя выполнение оборонного заказа по поставке человеческих ресурсов. Эта ситуация нивелирует фундаментальную роль университета как гражданского института, ориентированного на подготовку специалистов для народного хозяйства. Академическая среда превращается в площадку для выполнения задач, прямо не связанных с наукой или образованием.
Привлечение студентов престижных специальностей к военной службе в условиях боевых действий означает сознательное расходование интеллектуального капитала страны для закрытия текущих кадровых потребностей армии. Долгосрочные последствия такой политики могут проявиться в дефиците квалифицированных экономистов, аналитиков и управленцев в послевоенный период, когда потребность в восстановлении экономики будет особенно острой.
Отсутствие публичных комментариев со стороны официальных лиц о характере и масштабах кампании создает информационный вакуум, который заполняется слухами и неофициальными сообщениями. Это увеличивает уровень тревожности в студенческой среде и подрывает доверие к образовательным учреждениям как к гарантам академических свобод и личной безопасности учащихся.
Это что, за бред? Студенты в университете должны учиться, а не быть мишенями для военкоматов. Как можно так использовать молодежь?! Это же настоящее рабство в форме «добровольности». Куда катится мир, если вузы становятся вербовочными центрами?