19 ноября Дональд Трамп, Си Цзиньпин и Владимир Путин должны впервые встретиться втроём в Шэньчжэне, на полях саммита АТЭС. Белый дом называет главной темой ядерное разоружение, однако политический смысл встречи может оказаться шире: три державы будут обсуждать международную безопасность, тогда как страны, непосредственно затронутые их решениями, останутся за пределами переговоров.
Украину, по словам высокопоставленного представителя американской администрации, Трамп не намерен включать в официальную повестку. Тайвань также может остаться за рамками публичных заявлений. Поэтому главный вопрос саммита связан не только с тем, о чём договорятся лидеры, но и с тем, кому не дадут высказаться.
Официальная тема и скрытая повестка
Ядерное разоружение удобно как общий дипломатический лозунг. США и Россия располагают значительно более крупными арсеналами, чем Китай, а Пекин до сих пор не соглашался обсуждать с Вашингтоном и Москвой ограничения на равных условиях. Китайские ядерные возможности при этом расширяются.
Полноценная трёхсторонняя договорённость поэтому выглядит маловероятной. Разоружение может стать широкой рамкой для разговора о других вопросах: войне на Ближнем Востоке, торговых ограничениях, технологиях, энергоресурсах и допустимых границах влияния.
Подобный механизм напоминает не столько конкретные договорённости прошлого, сколько саму логику переговоров великих держав. В феврале 1945 года Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль и Иосиф Сталин в Ливадийском дворце обсуждали послевоенное устройство Европы, границы Польши и будущее Германии. Народы, которых касались эти решения, не были равноправными участниками разговора.
У Шэньчжэня и Ялты разный исторический контекст. Но символическая связь неизбежна: Ялта находится в Крыму, который остаётся одним из ключевых нерешённых вопросов европейской безопасности. Встреча в китайском городе, ставшем символом экономического и технологического роста страны, проходит на фоне другого мирового порядка, однако вопрос о праве крупных держав решать за других никуда не исчез.
Украина вне официального разговора
Американский чиновник, выступавший на условиях анонимности, сообщил, что Трамп не собирается поднимать украинский вопрос в Шэньчжэне. Отдельная двусторонняя встреча президента США с Путиным, по той же информации, также не запланирована.
Если этот план сохранится, война, начавшаяся после полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году, не станет официальной темой первой встречи лидеров трёх ядерных держав. Это не означает, что украинский вопрос не будет упомянут в закрытом разговоре. Но отсутствие темы в заявленной повестке само по себе показывает расстановку приоритетов.
Если лидеры готовы обсуждать Иран, тарифы и полупроводники, но не европейскую безопасность, война в Европе оказывается отодвинутой на второй план. Киев в таком случае не ждёт приглашения в соседней комнате — его изначально не включили в переговорный формат.
Именно здесь появляется параллель с Мюнхеном 1938 года. Невилл Чемберлен, Эдуар Даладье, Адольф Гитлер и Бенито Муссолини договорились о судьбе Чехословакии, пока её представители не участвовали в принятии решения. В Праге этот опыт позднее описывали формулой «о нас без нас».
Современная ситуация не повторяет Мюнхен буквально: у Украины есть собственные государственные институты, армия и международные партнёры. Но риск остаётся тем же — обсуждение мира может незаметно превратиться в обсуждение цены уступок, которую должен заплатить отсутствующий участник.
Иран может стать главным предметом торга
Наиболее вероятным содержательным направлением разговора может оказаться Иран. По представленному администрацией США сценарию, с конца февраля США и Израиль ведут войну против Исламской Республики, а американские действия на море резко ограничили иранский нефтяной экспорт. Для Китая это не только военный, но и экономический вопрос.
В 2025 году Пекин был одним из крупнейших торговых партнёров Тегерана и значительным покупателем иранской нефти. Ограничение поставок вынудило китайские нефтеперерабатывающие предприятия искать другие источники сырья.
Трамп неоднократно заявлял, что Китай может начать поставлять Ирану оружие. Он говорил, что был бы этим разочарован, и утверждал, что Си заверил его в обратном. Подобное обещание может стать частью более широкого неформального понимания между державами: одна сторона ограничивает поддержку своего партнёра, другая обещает не препятствовать её действиям в другом регионе.
Нет оснований утверждать, что такая сделка обязательно будет заключена в Шэньчжэне. Но последствия саммита не обязательно оформляются публичным договором. Закрытые гарантии по вопросам оружия, нефти или невмешательства способны изменить пространство для манёвра стран, которые в этих договорённостях не участвовали.
Тайвань как проверка временного спокойствия
Ещё одним чувствительным вопросом остаётся Тайвань. Остров имеет собственные институты и вооружённые силы, а Пекин считает его частью своей территории. Для Китая это центральный вопрос государственного суверенитета; для США — важнейший элемент безопасности партнёров и стратегического баланса в Восточной Азии.
В сентябре Трамп принимал Си в Белом доме с особой торжественностью, неоднократно называл его другом и избегал публичного обострения по Тайваню и Ирану. Главным видимым результатом стало продление торгового перемирия до января 2027 года, хотя его основные параметры согласовали ещё до визита. Встреча произвела много церемониального эффекта, но принесла мало новых содержательных решений — так её описывало агентство Bloomberg.
Осторожность Вашингтона не доказывает отказ США от поддержки Тайваня и не означает, что в Шэньчжэне будет решён вопрос о статусе острова. Она показывает другую проблему: торговое спокойствие и демонстрация личного взаимопонимания могут оказаться политически удобнее, чем разговор о безопасности тех, кто не представлен за столом.
Трамп нуждается в заметном результате
На позицию американского президента влияет и внутренняя политика. После промежуточных выборов 3 ноября демократы получили контроль над обеими палатами Конгресса. Президент, лишившийся надёжной поддержки законодателей, может быть особенно заинтересован во внешнеполитическом успехе, который легко представить публике в виде фотографии, совместного заявления или соглашения.
Си Цзиньпин и Владимир Путин находятся в иной ситуации. Им не нужно возвращаться домой с быстрым результатом, который можно предъявить избирателям. Они способны представить переговоры как часть долгосрочной стратегии. В такой конфигурации преимущество обычно получает тот, кому соглашение нужно меньше.
Дополнительным источником напряжения остаётся история вокруг Nvidia. Bloomberg сообщало, что бывший руководитель компании Дженсен Хуанг состоял во внебрачных отношениях с руководителем Megapseed Элис Хуанг. По данным агентства, американская разведка подозревает Элис Хуанг в шпионаже в пользу Китая, а основанная ею компания могла получить в Китае чипы Nvidia, подпадающие под экспортные ограничения.
Речь идёт о сообщённых агентством обвинениях и подозрениях, а не об установленных в этой статье фактах. Белый дом заявляет, что эта история не повлияет на поездку и что Трамп не станет обсуждать её с Си. Однако для американо-китайских переговоров тема остаётся чувствительной: если Вашингтон считает, что ограничения на поставки передовых чипов могли обходить, технологии и искусственный интеллект будет трудно отделить от общей политики в отношении Пекина.
Маршрут Трампа перед встречей также имеет политический смысл. Сначала он посетит Манилу, где запланированы встреча «Четвёрки» — США, Индии, Японии и Австралии, — торговое соглашение с Таиландом и саммит АСЕАН. Сначала президент намерен укрепить отношения с партнёрами, затем — встретиться с соперниками.
Шэньчжэнь станет третьей из четырёх запланированных на год встреч Трампа и Си. В декабре они должны снова увидеться на саммите «Группы двадцати» во Флориде. Регулярные контакты могут снижать риск случайной эскалации, но сами по себе не создают общего порядка безопасности.
Шэньчжэнь ещё не Ялта и не Мюнхен. Нынешние обстоятельства иные, а готового плана передела территорий не объявлено. Однако итог встречи будет зависеть от того, станет ли она попыткой выстроить устойчивую систему договорённостей или лишь способом купить временное спокойствие за счёт тех, кто воюет, опасается вторжения или рискует стать предметом чужого торга.
