Почти все бывшие политические заключённые, участвовавшие в опросе о заключении в Беларуси, рассказали о психологическом насилии. Более 88% сообщили о физическом насилии, а почти каждый третий заявил, что во время отбывания наказания думал о самоубийстве.
О результатах опроса 77 бывших заключённых 18 октября 2026 года сообщил «Белсат». Приведённые цифры основаны на свидетельствах освобождённых людей и не являются независимой проверкой всех белорусских тюрем. Однако ответы участников показывают, как физическое давление, унижения, изоляция и отсутствие медицинской помощи могли складываться в единую систему постоянного стресса.
Насилие описывают как повторяющийся опыт
88,3% опрошенных рассказали о физическом насилии или жестоком обращении. В их свидетельствах упоминаются избиения, использование электрошокеров и натравливание собак. Некоторые бывшие заключённые заявили, что их заставляли раздеваться перед видеокамерами. По их словам, принудительное раздевание становилось не только унижением, но и способом продемонстрировать полный контроль администрации над человеком.
Участники также говорили о принудительном труде и лишении сна. Эти практики, если описания соответствуют действительности, усиливают последствия непосредственных побоев: человек не успевает восстановиться, становится более уязвимым и продолжает зависеть от тех же сотрудников, которые отвечают за режим и доступ к базовой помощи.
Отдельно в свидетельствах упоминался отказ в медицинской помощи. Источник не приводит подробностей по каждому случаю и не называет конкретных сотрудников, поэтому утверждения о таких эпизодах нельзя рассматривать как установленные факты. Но сама повторяемость подобных рассказов указывает на важный элемент описываемого опыта: заболевшие или травмированные заключённые, по их словам, не всегда могли получить лечение тогда, когда оно было необходимо.
Одиночная изоляция усиливала зависимость
Более половины участников опроса прошли через одиночную изоляцию в штрафных изоляторах. Для части бывших заключённых это, судя по ответам, было не разовое наказание, а повторяющаяся часть срока. Человек оказывался отрезан от других заключённых, лишался привычных источников поддержки и почти полностью зависел от администрации в вопросах режима, информации и медицинской помощи.
Изоляция действовала не только как физическое разделение. Участники рассказывали о постоянных угрозах, запугивании и унижениях, а также о неопределённости: они не знали, когда закончится наказание и какое действие может привести к новой санкции. В такой обстановке даже ожидание следующего решения администрации становилось самостоятельным источником давления.
Психологическое насилие назвали 98,6% опрошенных — 76 человек из 77. В их рассказах оно включало угрозы, унижения, постоянное запугивание и длительное одиночество. Это самый высокий показатель в опросе, но он относится именно к данной группе освобождённых политических заключённых. По нему нельзя подсчитать долю всех заключённых в стране, сталкивающихся с подобным обращением.
Связь между отдельными методами давления участники описывали как последовательную. После конфликта или жалобы могло последовать помещение в штрафной изолятор; после травмы — отсутствие лечения; после отказа подчиниться — новая угроза наказания. Таким образом, тяжесть описанного опыта определялась не одним эпизодом, а сочетанием мер, из-за которого заключённый постоянно оставался в состоянии неопределённости и зависимости.
Каждый третий сообщил о мыслях о самоубийстве
30,1% участников заявили, что во время заключения у них возникали мысли о самоубийстве. В публикации также упоминаются случаи самоповреждения и попыток суицида. По словам бывших заключённых, некоторые люди пытались таким образом прекратить, как они воспринимали, непрерывное насилие или добиться помощи.
Эта цифра не позволяет утверждать, что такие мысли возникали у трети всех политических заключённых Беларуси. Опрос проводился среди 77 уже освобождённых людей, а опубликованные сведения не раскрывают полностью методику отбора участников. На результат могли повлиять состав группы, пережитый срок и готовность людей рассказывать о наиболее тяжёлых эпизодах.
Но даже с этим ограничением показатель отражает серьёзность последствий, о которых говорят респонденты. Психологическая нагрузка в их рассказах не существует отдельно от физического насилия: она накапливается через угрозы, одиночество, лишение сна, принудительный труд, унижения и невозможность получить медицинскую помощь.
Последствия заключения могут сохраняться и после освобождения. Людям, которые долго находились под угрозой наказания, были изолированы или не получали необходимого лечения, может требоваться медицинская и психологическая поддержка. Открытыми остаются два вопроса: насколько широко описанные условия распространены за пределами группы из 77 человек и какая помощь доступна бывшим политическим заключённым после выхода на свободу.
