Российская угольная отрасль пытается заменить европейских покупателей поставками в страны Востока, но новая логистика не возвращает ей прежнюю доходность. По оценке Министерства энергетики России, около 70% угольных предприятий завершат 2026 год с убытками, а совокупный отрицательный финансовый результат сектора составит 300–310 млрд рублей.
Эти данные 15 октября привел заместитель министра энергетики Дмитрий Исламов, о них сообщил «Коммерсантъ». За первое полугодие предприятия отрасли получили 178,2 млрд рублей убытка. Это меньше, чем за аналогичный период 2025 года, когда потери достигли 225 млрд рублей, но годовой прогноз показывает: говорить о восстановлении сектора пока нельзя.
Убыточность стала нормой для большинства компаний
Доля предприятий, работающих с убытком, увеличивалась почти каждый год. В 2022 году она составляла 17%, в 2023-м выросла до 31%, в 2024-м — до 52%. В 2025 году показатель достиг 70%, и примерно на том же уровне, по прогнозу ведомства, останется в 2026-м.
Такая последовательность указывает на отраслевую проблему, а не на неудачи отдельных шахт или временное снижение спроса. После начала войны России против Украины и введения международных санкций российские компании потеряли значительную часть традиционного европейского рынка. Перенаправление экспорта на восток потребовало более длинных маршрутов и поставок на менее выгодных условиях.
На финансовое положение предприятий также давит долговая нагрузка, сформировавшаяся в предыдущие годы. Более 80 российских угольных компаний продолжают пользоваться мерами государственной поддержки. В первой половине 2026 года многие предприятия оптимизировали производство и численность персонала, пытаясь сократить текущие расходы.
Продать уголь на Восток недостаточно
Для отрасли поиск покупателей в азиатских странах стал главным направлением работы. Однако восточный рынок не является прямой заменой европейскому. Уголь с российских месторождений приходится доставлять на значительно большие расстояния — к портам и потребителям на Дальнем Востоке и в Азии.
Основная часть таких перевозок зависит от Байкало-Амурской и Транссибирской магистралей. Их пропускная способность ограничена, а железнодорожные тарифы растут. Дополнительное давление создают скидки, которые российским поставщикам приходится предоставлять покупателям, чтобы сохранять объемы экспорта.
В результате транспорт становится не просто одной из статей расходов, а ключевым фактором, определяющим, будет ли поставка прибыльной. Цена продажи должна покрыть добычу, перевозку, финансирование и обслуживание долгов. Чем длиннее маршрут и ниже цена для покупателя, тем меньше остается производителю.
Именно поэтому сам факт сохранения экспорта не означает восстановления рентабельности. Компания может отправить уголь на внешний рынок и продолжить добычу, но после оплаты перевозки получить минимальную выручку или понести убыток. Снижение потерь в первом полугодии по сравнению с 2025 годом могло быть связано и с сокращением производства и персонала, а не с улучшением условий продаж.
Помощь государства сдерживает, но не устраняет кризис
Государственная поддержка позволяет предприятиям продолжать работу и не допустить немедленной остановки значительной части добычи. Она также смягчает последствия сокращения спроса для угледобывающих регионов. Но субсидии не возвращают европейских покупателей, не расширяют быстро железнодорожную инфраструктуру и не списывают накопленные обязательства.
Для бюджета это означает изменение роли угольной промышленности. Ранее отрасль рассматривалась как источник экспортной выручки, налоговых поступлений и валютных доходов. Теперь заметная часть компаний нуждается в постоянной помощи, чтобы сохранять производство в условиях высоких издержек и низкой маржи.
Перед властями возникает сложный выбор. Продолжение поддержки может отсрочить закрытия и резкое падение добычи, но чем дольше сохраняются убытки, тем дороже обходится такая политика. Сокращение помощи, напротив, способно ускорить остановку отдельных предприятий и усилить давление на регионы, зависимые от угля.
Риск выходит за пределы шахт
Финансовые трудности отрасли затрагивают не только владельцев компаний и их работников. В территориях, где шахты, разрезы и связанные с ними предприятия занимают значительную часть экономики, сокращение добычи уменьшает спрос на услуги перевозчиков, поставщиков оборудования, магазинов и предприятий сферы услуг.
Особенно уязвимы города с небольшим числом альтернативных работодателей. Сокращение штатов на угольных предприятиях может ослабить местный потребительский спрос и снизить доходы региональных бюджетов. При этом доступные данные не позволяют утверждать, что в России уже началась массовая волна банкротств или протестов. Масштаб последствий будет зависеть от продолжительности убытков, решений по отдельным шахтам и разрезам, а также от объема государственной помощи.
Пока очевидно другое: переориентация на Восток не решила главную экономическую задачу отрасли. Российскому углю удалось сохранить часть внешних поставок, но стоимость доставки и необходимость ценовых скидок продолжают поглощать доход. Вопрос для Москвы теперь состоит не только в том, найдутся ли покупатели, а в том, сколько времени государство сможет оплачивать экспортную модель с постоянно сужающейся прибылью.
Источник: «Коммерсантъ».
