Фотография паспорта, которую Александр не удалил из телефона, закончила его работу на российские спецслужбы. 42-летний уроженец Украины с украинским и израильским гражданством сейчас находится в украинской колонии и надеется попасть в обмен. Своим главным сожалением он называет не гибель людей, к которой, по его признанию, могли привести переданные сведения, а собственную ошибку: снимок остался в памяти устройства.
Историю Александра The New York Times рассказала в материале Марии Варениковой, опубликованном 11 октября 2026 года. Издание не раскрывает фамилию заключённого по его просьбе: он опасается за безопасность семьи. Часть его рассказа журналисты сопоставили с судебными документами и беседами с украинскими должностными лицами, однако полностью независимо подтвердить его версию не удалось.
Оплата за сведения
По словам Александра, с ним связались во Франции, где он работал в McDonald’s и испытывал финансовые трудности. Двое российских оперативников предложили ему оплачиваемые задания: собирать информацию, искать компрометирующие материалы и выяснять подробности о жизни других людей.
Александр утверждает, что получал около 5000 евро в месяц. Деньги, по его рассказу, были не единственным мотивом. Он открыто поддерживал Москву и говорил о своей принадлежности к так называемому «русскому миру».
После начала полномасштабного вторжения России в Украину характер поручений изменился. Александр вступал в интернет-сообщества, где общались иностранные добровольцы, желавшие защищать Украину. Он представлялся человеком, который тоже собирается присоединиться к украинской армии, знакомился с бойцами, давал советы и завоёвывал доверие.
Затем, как утверждает Александр, он передавал российской стороне сведения о расположении украинских подразделений, планах операций и личных данных военнослужащих. Мужчина признал, что его действия приводили к гибели военных. При этом связь между конкретными сообщениями и отдельными смертями публично подтверждена не во всех случаях.
Такие поручения могли выглядеть буднично: узнать адрес подразделения, выяснить сведения о военнослужащем или переслать фотографию документа. Но совокупность подобных данных позволяет устанавливать личности, находить подразделения и выбирать цели. Удаление сообщения после отправки не отменяет уже произошедшую передачу.
Проверка на блокпосту
10 сентября 2024 года Александра остановили на блокпосту в Харьковской области. Военнослужащий проверил его телефон и обнаружил фотографию паспорта бойца, который воевал на стороне Украины. Согласно рассказу, снимок был отправлен в Россию.
После этого началось уголовное дело. Александр признал вину, в том числе по обвинению в государственной измене, и оказался в колонии №122 в центральной части Украины.
Во время встречи с журналисткой The New York Times он возмущался действиями военнослужащего, обнаружившего переписку. Когда речь зашла о его собственном выборе, Александр ответил:
«Если бы я мог вернуться назад, единственное, что я изменил бы, — удалил ту фотографию».
В этой фразе проявляется главный разрыв в его восприятии произошедшего. Александр признаёт последствия своей работы, но личную катастрофу связывает прежде всего с тем, что его обнаружили. Решающее значение для него имела не отправка военных и личных данных, а оставшийся в телефоне след.
Куратор остаётся за пределами камеры
Теперь Александр рассчитывает, что Россия вспомнит о нём и включит его в обмен. В публикации нет сведений о том, что ему обещали возвращение или гарантировали участие в такой процедуре.
Шон Висвессер, бывший руководитель резидентуры ЦРУ, сказал The New York Times, что для спецслужб большинство агентов являются расходным материалом, за исключением особенно ценных источников. Такая оценка показывает неравенство отношений: тот, кто отдаёт поручения, может прекратить связь, когда исполнитель становится слишком заметным, опасным или больше не нужен. Исполнитель же остаётся один на один с уголовным делом и последствиями своих действий.
Путь Александра, если верить его рассказу, начался с финансовой нужды и предложения о заработке. Затем появились доступ к иностранным добровольцам, доверие и всё более чувствительные сведения. Граница между «поиском информации» и участием в военных действиях проходила не через один громкий эпизод, а через последовательность небольших решений.
Для Александра результатом стали заключение и неопределённая перспектива обмена. Для людей, чьи данные могли передаваться дальше, последствия могут быть необратимыми. Слишком поздно удалённая фотография не возвращает погибших и не сокращает годы за решёткой.
