Кыргызская платежная платформа VexPay была представлена в Москве как возможная альтернатива SWIFT, однако ее связь с российской сетью A7 и роль британского специалиста Майкла Дональда остаются предметом спора. Дональд подтверждает, что участвовал во встрече, где его назвали одним из руководителей проекта, но утверждает, что никогда не был сотрудником или директором VexPay.
Эта история важна не только из-за одного спорного назначения. Она показывает, как платежная инфраструктура может распределяться между несколькими странами, компаниями и посредниками, из-за чего формальная структура собственности не всегда объясняет, кто принимает решения и кто получает выгоду от трансграничных переводов.
Встреча в Москве и две версии роли Дональда
12 августа 2025 года в Москве состоялась встреча с представителями сети A7. Молдавский олигарх Илан Шор, находящийся под санкциями, представил новое руководство VexPay и назвал Майкла Дональда одним из руководителей платформы.
Дональд подтвердил свое присутствие на встрече, но отверг описание своей должности. По его словам, он не работал в VexPay, не входил в число ее директоров и не соглашался занимать руководящий пост. Он утверждает, что консультировал кыргызскую государственную компанию Processing KG по вопросам международных платежей, приема банковских карт, Apple Pay и взаимодействия с Visa.
Формально VexPay связана именно с Processing KG, а не с A7. Кыргызская сторона отрицает внешний контроль над платформой. Вместе с тем расследование The Insider сообщало, что Шор и сотрудники A7 участвовали в обсуждении структуры проекта, его счетов, штата и технической организации.
Эти сведения сами по себе не доказывают, что каждый участник проекта сознательно помогал обходить санкции. Но они делают существенной разницу между официальным статусом Дональда и тем, как его представили в Москве. Если он действительно был только консультантом, его роль могли публично расширить. Если же его участие было более значительным, доступные сведения не позволяют определить объем его полномочий.
Дональд также является совладельцем британской финтех-компании ImageNPay. Регистрация в Великобритании и опыт работы в Visa UK могли придавать проекту дополнительную деловую убедительность для партнеров, банков и специалистов по соблюдению санкционных требований. Это не доказывает нарушения со стороны ImageNPay или Дональда, но объясняет, почему западная экспертиза могла представлять практическую ценность для платежной платформы в третьей стране.
Как A7 ищет новые юрисдикции
VexPay появилась на фоне попыток Москвы сохранить международные расчеты после отключения крупных российских банков от части мировой финансовой инфраструктуры и введения секторальных санкций. Ограничение доступа к SWIFT подтолкнуло российские структуры к созданию альтернативных маршрутов с участием финтех-компаний, банков-посредников и операторов в третьих странах.
Одним из центральных элементов этой инфраструктуры стала сеть A7. Она была создана при участии подконтрольного государству российского Промсвязьбанка, обслуживающего оборонный сектор, и связана с Иланом Шором. Министерство финансов США назвало A7 «транснациональной преступной организацией».
По данным, приведенным в связи с этим расследованием, с конца 2024 года по август 2025-го через структуры A7 прошло более 6,9 миллиарда долларов. Американские власти также говорили о десятках миллиардов долларов, проведенных сетью для обхода международных ограничений. Эти оценки принадлежат властям США и основанной на них журналистской реконструкции; они не означают судебного признания виновными всех компаний и людей, контактировавших с A7 или VexPay.
После введения санкций против A7 внимание, согласно имеющимся сведениям, начало смещаться к Кыргызстану и проекту VexPay. Для подобной сети смена площадки может быть быстрее и проще, чем полное создание новой инфраструктуры. Между первоначальными участниками и получателем платежа можно разместить другую компанию, новый счет или новую юрисдикцию, сохранив при этом технические знания и деловые связи.
Почему формальной регистрации недостаточно
Отдельные этапы международного перевода могут выглядеть как обычная коммерческая операция. Заказчик может находиться в одной стране, платежный оператор — в Кыргызстане, технологический партнер — в Великобритании, а банк-посредник — в третьей юрисдикции. Связь с подсанкционной структурой становится заметной только после сопоставления данных о владельцах, консультантах, персонале, финансировании, счетах и конечном получателе.
Такая многоуровневая модель затрудняет установление конечного бенефициара. Компания может выглядеть независимой в официальных реестрах, хотя стратегические решения принимаются за ее пределами. Западная регистрация или участие известного специалиста способны повысить доверие к проекту, но не отвечают на главный вопрос: кто фактически определяет его работу.
Для банков и платежных компаний последствия могут быть серьезными. Если организация проведет средства, связанные с подсанкционной сетью, ей могут грозить расследования, заморозка счетов, потеря корреспондентских отношений или вторичные санкции. Американские операции могут проверяться Управлением по контролю за иностранными активами, а британские компании — Управлением по финансовому регулированию и надзору.
Однако сам риск проверки не является доказательством нарушения конкретным банком или компанией. Точно так же участие в деловой встрече, консультационная работа или профессиональный контакт сами по себе не подтверждают тайную аффилированность или незаконную деятельность. Их значение появляется в совокупности с данными о счетах, персонале, технических решениях и реальном распределении полномочий.
Именно поэтому регуляторам приходится проверять не только названия компаний и директоров. Важно установить, кто проектировал платежные счета и технические системы, кто подбирал сотрудников, кто предоставлял капитал, кто вел переговоры с международными платежными сетями и кто в итоге получал выгоду от переводов.
Вопрос, который остается открытым
Спор вокруг Майкла Дональда стал показателем более широкой проблемы. Формальный консультант может обладать знаниями и связями, необходимыми для запуска платежного продукта, даже не занимая должность в его руководстве. Одновременно человек, представленный как руководитель, может не иметь закрепленных юридически полномочий.
Поэтому окончательная оценка VexPay зависит не только от ее регистрации в Кыргызстане или от заявлений о независимости от A7. Необходимо понять, кто определял ее счета, персонал, техническую архитектуру и деловую стратегию. Пока не установлено, была ли презентация Дональда в Москве ошибочным или намеренно расширенным описанием его роли, остается неясным и реальный масштаб британского участия в проекте.
История VexPay показывает, что санкционное давление может заставлять финансовые сети менять посредников и страны, сохраняя часть прежних возможностей. Для надзора решающим становится не поиск очередной компании в цепочке, а установление того, кто управляет всей цепочкой и кому выгодно ее продолжение.
