Рост неполной занятости как новая норма
К началу 2026 года в России усилилась тенденция роста скрытой безработицы — числа работников, формально сохраняющих рабочие места, но занятых в режиме неполного рабочего дня или недели. По состоянию на январь этот показатель достиг 14,4% от общей численности занятых. Такая динамика отражает стремление работодателей избежать массовых увольнений в условиях экономического давления.
Предупреждение о нарастающих рисках прозвучало 1 февраля, когда было зафиксировано расширение практики сокращённой занятости. Компании предпочитают маневрировать рабочим временем, чтобы удержать персонал и снизить издержки. При этом формальная стабильность занятости всё чаще не соответствует реальному уровню доходов работников.
Подробное описание ситуации с ростом скрытой безработицы и её масштабами содержится в материале о переходе предприятий к режиму ожидания и неполной занятости, опубликованном о росте скрытой безработицы в России. Тенденция затрагивает всё больше отраслей и регионов.
Механизмы удержания персонала
Особенностью российского рынка труда остаётся отказ бизнеса от прямых сокращений при ухудшении экономической конъюнктуры. Вместо этого используются административные отпуска, сокращённая рабочая неделя и режим простоя. Эти меры позволяют формально сохранять рабочие места, но фактически снижают уровень занятости и оплаты труда.
Наиболее распространённой формой скрытой безработицы является сокращение рабочих часов. Ещё в октябре 2025 года более 130 тыс. человек находились в режиме неполного рабочего дня или недели. Одновременно около 85 тыс. работников оказались под угрозой увольнения.
К концу 2025 года совокупное число людей, находящихся в простое, неполной занятости или в зоне риска увольнений, выросло до 254 тыс. человек. Это указывает на системный характер проблемы, выходящий за рамки отдельных предприятий.
Региональные и отраслевые риски
Наиболее уязвимыми к скрытой безработице остаются промышленные регионы. В зоне повышенного риска находятся Ярославская, Самарская и Свердловская области, Татарстан, а также моногорода с ограниченной диверсификацией экономики. Именно там сокращение загрузки предприятий быстрее всего трансформируется в неполную занятость.
С точки зрения отраслей, наибольшее давление испытывают обрабатывающая промышленность, строительство и гостиничный сектор. Эти сферы чувствительны к снижению спроса и инвестиционной активности, что напрямую отражается на графиках работы и фонде оплаты труда.
Для бизнеса подобная модель также несёт издержки. Даже при минимальной загрузке персонал продолжает потреблять оборотные средства, не обеспечивая соответствующей отдачи. Это повышает вероятность того, что в перспективе компании будут вынуждены перейти к более жёстким мерам.
Экономические последствия и долгосрочные эффекты
Рост скрытой безработицы ведёт к снижению доходов населения и падению потребительского спроса. Сокращённые зарплаты и нестабильные графики ограничивают возможности домохозяйств, что отражается на рынке товаров и услуг. В результате замедляется экономическая активность и ухудшается инвестиционный климат.
Дополнительным фактором становится снижение мотивации и эффективности труда. Работники, находящиеся в режиме неполной занятости, менее заинтересованы в повышении производительности и долгосрочном развитии. Это осложняет восстановление экономики даже при улучшении внешних условий.
Таким образом, сохранение формальной занятости за счёт скрытых механизмов всё чаще рассматривается как краткосрочное решение с отложенными негативными последствиями. При сохранении текущей динамики риски стагнации рынка труда могут усилиться и перейти в более жёсткую фазу.
Да уж, в России явно с работой плохо. Это как будто игра в прятки с реальностью – делаем вид, что все в порядке, а на самом деле люди на грани. У нас в Латвии тоже не сладко, но чтоб до такой степени доходило… забавно и сложно одновременно. Какой-то замкнутый круг.