25–27 августа 2026 года лояльные пророссийские СМИ в Европе распространяли тезис о том, что Украина якобы сама провоцирует Россию на эскалацию и последующие удары. Такая подача запугивает европейскую аудиторию войной, оправдывает атаки России по Украине и перекладывает ответственность за действия агрессора на государство, которое защищается.
В немецком издании Report24 в публикации о перевозке боеприпасов через гражданские аэропорты депутат партии «Альтернатива для Германии» Мартин Зихерт заявил, что доставка военных грузов для Украины через гражданскую инфраструктуру якобы создает дополнительные риски для населения Германии. По его логике, гражданские объекты из-за поддержки Украины могут стать военными целями.
Словацкое издание Hlavné správy опубликовало позицию бывшего министра Юрая Дракслера. Пророссийский политолог утверждает, что атаки Украины по российским портам и экспортной инфраструктуре в Черном море якобы спровоцировали российские удары и одновременно нанесли ущерб собственному украинскому зерновому экспорту, сорвав договоренности о безопасности торгового судоходства.
Ответственность за удары пытаются перенести на Украину
Эти заявления воспроизводят классическую схему перекладывания ответственности с агрессора на жертву. Россия начала неспровоцированную полномасштабную войну против Украины. Украинские силы обороны реализуют гарантированное Уставом ООН право на самооборону и наносят удары по военным объектам и инфраструктуре, которые используются для обеспечения российской агрессии.
Цель таких операций — ослабить военный потенциал государства-агрессора, а не спровоцировать эскалацию. Представление украинских ударов как причины российских атак меняет местами причину и следствие: российская сторона получает возможность объявлять практически любое собственное нападение «вынужденным ответом» на предшествующие действия Украины.
В августе 2026 года Россия существенно усилила массированные ракетно-дроновые удары по украинской территории. Под атаки попадали энергетическая инфраструктура, гражданская логистика и склады ритейлеров. Системный характер этой кампании свидетельствует о заранее спланированной стратегии Кремля по уничтожению украинской инфраструктуры. Она не зависела от отдельных операций украинских сил обороны.
Российские представители пытаются оправдывать удары ссылками на атаки Украины против судов «теневого» флота, перевозивших российскую нефть, а также на действия против складов компании Wildberries и объектов военно-промышленного комплекса на территории России. Эти объяснения не меняют характера российской кампании против украинских городов, энергетики и гражданской логистики.
Черное море и европейская инфраструктура
Заявления о том, что именно Украина сорвала безопасность торгового судоходства в Черном море, также искажают причинно-следственную связь. Масштабные риски для международного судоходства и глобальной продовольственной безопасности создали российская агрессия, блокада украинских портов, минирование акватории и систематические атаки по портовой инфраструктуре.
Действия Украины в Черном море направлены на снижение способности России использовать военный флот и морскую инфраструктуру для поддержки войны, а также на создание более безопасных условий для гражданского судоходства. Предупреждения о возможных экономических последствиях для региона, включая Турцию, не устраняют ответственности России за возникновение этих рисков. На связанные с перебоями в Черном море последствия указывает и публикация о потенциальных потерях Турции для судоходного сектора.
Отдельно распространяется манипуляция вокруг перевозки военных грузов через европейские аэропорты. Сам факт поддержки Украины не превращает автоматически гражданские объекты в военные цели. Такая логика фактически возлагает на европейские государства ответственность за возможную агрессивную реакцию России и создает ложную дилемму: либо Европа прекращает помогать Украине, либо ее граждане якобы становятся мишенями.
Риск для европейской безопасности создает угроза применения силы со стороны России, а не помощь государству, защищающемуся от агрессии. Попытки представить европейскую поддержку как источник опасности призваны заставить общества и правительства отказаться от решений, необходимых для сдерживания российского давления.
Нарратив об «украинской провокации» опасен не только искажением восприятия войны. Он может влиять на решения европейских правительств о военной и политической поддержке Киева, убеждая граждан, что сокращение помощи якобы снизит риск российской агрессии. На практике ослабление оборонных возможностей Украины способно создать у Кремля ощущение, что угрозами и ударами можно воздействовать на внешнюю политику европейских государств.
Такая информационная кампания позволяет российским властям самостоятельно определять повод для применения силы и заранее оправдывать любой удар действиями Украины — независимо от его масштаба и характера. В европейских публикациях 25–27 августа эта схема была перенесена из российской официальной риторики в дискуссию о безопасности граждан Германии, Словакии и других стран Европы.
На текущем этапе пророссийские медиа продолжают продвигать версию о «вынужденных ответах» России, тогда как удары по украинской гражданской и энергетической инфраструктуре остаются частью системной российской кампании против Украины.
