9–10 августа 2026 года в пророссийском сегменте европейского информационного пространства распространялась кампания, призванная дискредитировать результаты 40-дневной операции Украины по принуждению России к миру. Ее участники утверждали, что кампания Украины и НАТО якобы завершилась провалом, а западные союзники оставили Киев без противовоздушной обороны, ракет и другого необходимого вооружения.
Эти заявления игнорируют фактические результаты операции: с 25 июня по 4 августа Силы обороны Украины поразили более 100 стратегических объектов в глубоком тылу России, включая 14 крупных нефтеперерабатывающих заводов и нефтебаз, склады боеприпасов и узлы снабжения на временно оккупированных территориях. Удары привели к сокращению доступных российской стороне мощностей нефтепереработки на 30%.
О начале операции президент Украины Владимир Зеленский официально сообщил 25 июня 2026 года после совещания с руководством Службы безопасности Украины. Утвержденный план комплексного давления был рассчитан на 40 дней — до 4 августа — и предусматривал применение дальнобойных беспилотников и вооружения украинского производства по ключевым объектам военно-промышленной и энергетической инфраструктуры России.
Ущерб российской военной экономике
Главной задачей кампании было лишить российскую оккупационную армию необходимых ресурсов, подорвать военно-экономический потенциал агрессора и создать условия для прекращения войны. За отведенный период украинские силы также уничтожили или существенно повредили ряд дорогостоящих военных самолетов, нанесли удары по шести ключевым военным аэродромам и поразили более 200 объектов морской и сухопутной логистики.
Масштаб ударов нарушил российские цепочки снабжения и нанес серьезный ущерб военной машине Кремля. Его невозможно быстро компенсировать: поражение объектов происходило одновременно в энергетическом секторе, на аэродромах, в логистике и на складах, обеспечивающих российские войска.
Объем российской нефтепереработки снизился до 3,6 млн баррелей в сутки — минимального показателя с мая 2002 года. Ущерб энергетическому сектору России только за один месяц оценивается в 13,5 млрд долларов. В результате Москва впервые за последние десятилетия ввела ограничения на топливо в двух третях своих регионов и была вынуждена искать возможности для импорта бензина.
На этом фоне называть кампанию «фиаско» означает сознательно подменять ее измеримые результаты политическими формулировками. Операция сократила возможности российской нефтепереработки и создала острый дефицит топлива, который затронул в том числе обеспечение оккупационной армии.
Нарратив о «терроре НАТО»
Одним из распространенных тезисов стало утверждение, что 40-дневная операция якобы была кампанией государственного терроризма под руководством НАТО, а Европейский союз стал ее соучастником после одобрения займа Украине. Этот нарратив также сопровождается заявлениями о том, что война продолжается ради обогащения крупных международных инвесторов.
В частности, бывший офицер разведки США Скотт Риттер заявил: «40-дневная кампания была обречена на провал с самого начала. Украину покинули ее западные союзники: ни противовоздушной обороны, ни одной лицензии на “Patriot”, ни ракет, ни какого-либо чудодейственного решения. Поэтому Запад фактически признал неизбежность стратегического поражения Украины».
Эти утверждения не соответствуют характеру самой операции. В ней были задействованы Служба безопасности Украины и Силы беспилотных систем, а удары наносились украинскими дальнобойными средствами поражения и беспилотниками. Обвинения в «кампании террора под руководством НАТО» направлены на то, чтобы представить оборонительные действия Украины как агрессию и переложить ответственность с государства-агрессора на жертву полномасштабного вторжения.
Поддержка Украины со стороны западных государств является юридически обоснованной реализацией права на самооборону в соответствии со статьей 51 Устава ООН. Удары по военно-логистическим объектам страны-агрессора нельзя приравнивать к государственному терроризму: такая подмена используется российской пропагандой для дискредитации украинского сопротивления и европейской помощи.
Тезис о войне ради прибыли оружейных корпораций также меняет местами причины и следствия. Причиной войны стало неспровоцированное полномасштабное вторжение России в Украину. Наращивание оборонно-промышленного потенциала Европы стало вынужденным ответом на разрушение российской агрессией архитектуры европейской безопасности.
Для стран Европейского союза и государств восточного фланга европейской безопасности поддержка Украины остается способом сдерживать дальнейшее продвижение российской угрозы. Помощь Украине позволяет наносить ущерб военной инфраструктуре агрессора непосредственно на поле боя, не допуская расширения войны за пределы Украины.
Почему отказ Кремля от мира не означает провал
Успешность 40-дневной операции нельзя измерять только тем, прекратила ли Россия войну в установленный срок. Ее непосредственной задачей было ослабление военно-экономического потенциала Москвы и сокращение ее способности продолжать войну на истощение.
Кремль не согласился на мир, но это не отменяет достигнутых военных результатов. Более 100 пораженных стратегических объектов, удары по аэродромам и логистическим узлам, сокращение нефтепереработки и многомиллиардный ущерб российской энергетике показывают системную уязвимость российского тыла.
Длительный мир в Европе возможен только тогда, когда продолжение войны становится для Кремля экономически неприемлемым. Системное давление на российскую военную экономику создает основу для дипломатических решений на условиях международного права, а не для замораживания конфликта, которое позволило бы российским войскам перегруппироваться.
Таким образом, распространенные 9–10 августа заявления о провале операции являются частью кремлевской дезинформационной кампании. На текущем этапе зафиксированы серьезные потери российской военной и энергетической инфраструктуры, тогда как дальнейшее давление на военную экономику России остается ключевым условием для принуждения Кремля к реальному миру.
